Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Главный эпидемиолог Петербурга объяснила рост заболеваемости COVID в СПб климатом

Отсюда.

"Я думаю, что причина в том, что климат в Петербурге очень неблагоприятный. Мы — город, в котором практически нет солнца. Поэтому наши организмы больше подвержены тяжелым случаям и летальным исходам, нежели в Москве и других городах, где климат лучше, чем у нас".

(фото с сайта СЗГМУ им. И.И.Мечникова).
Collapse )

И ведь это не просто обыватель из автобуса, это:

Главный внештатный специалист эпидемиолог
Заведующий кафедрой эпидемиологии, паразитологии и дезинфектологии ГБОУ ВПО «Северо-Западный государственный медицинский университет им. И.И. Мечникова» д.м.н., профессор.

Понимаете, да? Климат, сука, у нас не тот. В Финляндии тот, а в СПб - не тот.

Атака аномалий

С утра нас атакуют аномальные явления. Первым был белый гриб, об который я споткнулся на границе участка.


Потом в меня едва не врезалась птичка, камнем упавшая с неба. Она промахнулась, попала в бочку с водой и там утонула.

Collapse )

Негр пристрелил белого полицейского с криками: "Белая свинья!"

Это прям праздник непослушания какой-то. Все случилось в поселке Ботелл в штате Вашингтон, США, часть столичного района Сиэтла, где самая зараза BLM.
Так вот, негр прикончил белого полицейского выстрелами в упор с криками "Белая свинья". Другого полицейского он тяжело ранил, а до того, как начал стрельбу, сломал ногу случайному прохожему, когда катался по городу на Pontiac G6 без номеров.
В итоге чувак был задержан и теперь собирается подать в суд на отделение полиции Bothell за расизм.
Свидетель слышал, как негритос перед убийством кричал: «Давай, белая свинья, давай свинья!». Затем он поднял пистолет и сделал несколько выстрелов в полицейскую машину.

На месте гибели полицейского возник стихийный мемориал, но его уже грозят снести черные.

Collapse )

Иван да Марта в парке культуры и отдыха. Часть третья. Глава вторая. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.
И вот еще что - там, в романе, скоро развилка намечается. Кто читает молча, может уже предложить кучу сногсшибательных концовок хоть одну оригинальную концовку.

Глава вторая
Иван

Судя по сводкам из онлайн трансляций, я успел въехать в Хельсинки менее чем за час до того, как город закрыли плотные полицейские патрули. И потом мне повезло еще раз, когда отель, расположенный в районе Кулосаари, совсем рядом с зоопарком, подтвердил мою бронь на номер и парковочное место.
В номере я первым делом включил телевизор.
По всем местным каналам шла прямая трансляция, но ближе, чем на километр, репортеров к острову не подпускали. На экране мелькали толстые морды полицейских начальников, перепуганные и заплаканные лица родственников, сладкие физиономии политиков и подчеркнуто равнодушные физиономии репортеров с прямых включений.
Финскую речь я не понимал вообще, а англоязычные каналы давали новости с большим запозданием. Самой существенной была информация о том, что остров Korkeasaari блокирован в связи с некими чрезвычайными обстоятельствами. Все предлагалось сохранять спокойствие и выдержку.
Я спустился в лобби, но на рецепшн было пусто. Вообще, отель выглядел совсем опустевшим и я подумал, что эвакуация может начаться и здесь, и тогда мне придется где-то прятаться.
Впрочем, я не успел озаботиться всем этим всерьез – за стойкой появился спокойный как слон портье, невысокий седой финн в костюме с непременным красным галстуком поверх белоснежной сорочки.
Он говорил по-английски, и я попросил его пароль от вайфая. Он продиктовал, но когда я уже собрался уходить, небрежно заметил:
- Должен сказать, что пароль вам, к сожалению, не поможет.
- Почему?
- Вам лучше купить местную сим-карту с интернетом. Полиция еще днем запретила работу любых передатчиков в районе зоопарка. Мы тоже отключили свой транслятор.
- Спасибо, что хоть предупредили, - поблагодарил я и он едва заметно ухмыльнулся в ответ.
Я вышел из отеля и прошел сто метров до офиса одной из местных сотовых компании. Там меня встретили сразу двое юношей, наперебой предлагающие самые выгодные тарифы. Я выбрал самый дорогой, с безлимитным интернетом и пока один из продавцов запихивал симку во второй слот моего смартфона, поинтересовался, через сколько минут меня подключат.
- Минут? Мы подключим вас только после особого распоряжения полиции. Власти запретили подключение новых абонентов с пятнадцати часов дня.
- За что тогда вы взяли с меня сейчас 110 евро?
- За подключение к тарифу «Безлимитный» и дополнительный сервис, - не моргнув глазом, ответил этот негодяй.

Collapse )

Эколог объяснил, почему дальний Восток горит чаще других регионов России

В недавнем онлайн эфире у нас в медиацентре обсуждали причины лесных пожаров.
Много чего интересного всплыло, например: в России за последние два года всего 19 человек были привлечены к ответственности за поджог леса.



Но самым неожиданным оказался ответ эксперта о причинах пожаров на Дальнем Востоке.
Collapse )

Иван да Марта в парке культуры и отдыха. Часть вторая. Глава четвертая. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава четвертая
Иван

Свет ударил по глазам так неожиданно жестко и больно, что я невольно вскрикнул, хотя совсем недавно дал себя зарок больше не произносить ни звука в этих сраных казематах.
- Зарубин, на выход!
Лязгнула щеколда двери камеры и я открыл глаза, одновременно поворачивая голову на звук.
- Зарубин, тебе опять отдельное приглашение выписывать нужно? Сейчас выпишу, - сказал знакомый голос рядом и я почувствовал удар в живот – несильный, но неожиданный и потому неприятный.
Я вскочил с койки, отбросив одеяло и мужик сине-зеленом камуфляже отодвинулся от моих нар, давая мне возможность распрямиться и встать во весь рост в тесной камере.
- Ну вот, вечно ты вынуждаешь, Ваня, грубить тебе, будто ты не понимаешь правил, - уже примирительно сказал мне сержант Пахом, нетерпеливо ковыряя своим ботинком цементный пол и тут я окончательно проснулся.
- Куда?
- На допрос, куда же еще? - пожал широкими плечами Пахом и я начал торопливо одеваться, стараясь не зацикливаться мыслями на том, что ночной допрос, по нашим местным тюремным поветриям, это почти всегда шаг на свободу.
Ведь так было с Гунявым, со Смердом и даже с Пяткой, а поэтому так, возможно, случится и со мной.
- Ванька, прощай, удачи тебе, брат!
- Давай, братишка, не поминай лихом!
- Ваня, не забудь про нас на воле! Помни про нас, братишка!
- Не прощай им ничего, товарищ! Родина или смерть! Так победим!
Вся моя камера на двадцать человек политических вдруг проснулась, закряхтела, заголосила, застонала и сержант Пахом, грамотно оценив обстановку, шагнул назад, к спасительной двери и замер там в проеме, настороженно поводя вокруг темными мертвыми глазами из-под мохнатых насупленных бровей.
- Зарубин, сука, давай уже быстрее! И без фокусов тут все, охренели вы, что ли?! - рявкнул Пахом куда-то в густой смрад камеры и вдруг отшатнулся назад, в коридор, откуда уже смелее начал ругаться и поносить меня разными словами за неторопливость.
Я оделся, действительно не особенно торопясь, потом задумчиво оглядел свою койку, вытащил было сумку с книжками из-под подушки, но потом бросил ее на место и пошел прощаться с народом.
Все эти люди жали мне руки на прощание так искренне, будто не с ними я только вчера ругался за лишнюю минуту, проведенную возле раковины или унитаза.
Потом я вышел из камеры и Пахом подтолкнул меня к одному из двух лестничных выходов на нашей площадке.
Мы прошли три этажа зарешеченных коридоров, после чего вышли на круглую лестничную площадку главного холла.
Там стоял, помаргивая белесыми заспанными глазками, вечно бледный, как смерть, следователь городской прокуратуры Андрей Кузнецов. Он мне здорово надоел за эту неделю, поэтому я не стал с ним здороваться и вообще как-то реагировать на его появление.
Мы посмотрели друг на друга одинаково укоризненно и следователь показал конвоиру глазами на соседнюю дверь кабинета для допросов. Пахом подтолкнул меня в нужном направлении и я послушно пошел туда, слегка запинаясь спросонок.
Collapse )

Про маски и перчатки

Я вот думаю, что вирус распространяется через голые ноги. Задолбали эти хипстеры, что таскают обувь без носков. Неприятно смотреть, да и воняет от них изрядно.
Считаю, власти должны озаботиться не только ношением масок и перчаток, но и носков.
Полиция должна досматривать обувь на предмет наличия носков. И носки должны продаваться в вендинговых автоматах по всей России-матушке.
Девушкам можно чулки или колготки.
Вот тогда и победим зловредного коронавируса.
Collapse )

Часть вторая. Глава третья. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава третья
Иван

- Иван, вы знаете, я вас очень уважаю и ценю, но мы не можем публиковать материалы, основанные на недостоверной информации. Нас просто лишат лицензии. Тогда работу потеряете не только вы, но и еще пятьсот человек во всех региональных филиалах агентства. Мы не можем допустить такого исхода. Я уже не говорю о перспективе судебного иска со стороны администрации города. Ваш репортаж тенденциозный и недопустимо эмоциональный. Какие погромы, какие пострадавшие – откуда вы все это взяли? Народные дружинники прошли маршем по городу, горожане их активно поддержали. Ну, задержали граждане несколько десятков мигрантов без регистрации – так это хорошо. Вы, Иван, ведь называете себя профессионалом? Ну, так и делайте профессиональную работу, а не халтуру, - сообщила мне Софья, после чего торжественно нацепила на нос очки и взяла со стола в руки газету, показывая, что разговор окончен.
Я тут же вскочил на ноги, едва сдерживая в себе позыв запустить в нее стулом.
Говорить я ей ничего не стал, потому что в этом не было ни малейшего смысла, но она сама напросилась, крикнув мне в спину:
- Профессиональный журналист никогда не станет заниматься такой пошлой пропагандой. Только факты – вот чему вы должны, наконец, научиться, Зарубин!
Эта демонстрация запредельного фарисейства была уже лишней - у меня даже закололо где-то слева в груди, в районе сердца.
- Софья, я ухожу. Но хочу вас спросить напоследок – вы за себя не боитесь? Ну, да, сейчас они громят исключительно черножопых и пидарасов. Но что вы, лично вы будете делать, когда они возьмутся за картавых очкариков?! А ведь они обязательно за вас возьмутся, когда закончатся пидарасы и черножопые.
Софья поправила очки, раскрыла было рот, жадно глотая воздух, но не нашла подходящих по случаю слов.
Я подождал немного, невежливо разглядывая ее в упор, а потом вежливо хмыкнул и ушел, прикрыв за собой массивную дверь.
Там я постоял молча несколько долгих минут, ожидая, когда отпустит тяжесть в груди, а на меня также молча поглядывали из-за своих мониторов коллеги из питерской редакции.
- Ты чего, Зарубин, прилип там? Софья расстроила или тебя просто от демократии пучит? – спросила, наконец, Люба, бодро отстукивая по клавиатуре очередную новость и потому не глядя на меня.
Я отлепился от двери и подошел к ней поближе.
- Задолбали. Увольняюсь, - сказал я негромко, но услышали все.
- Да ты каждый месяц увольняешься, удивил тоже, - не поверила она, продолжая размеренно стучать по клавишам.
- Не, все серьезно. Не могу больше, - признался я.
- И куда пойдешь? В БИА или в РИА?
- Не знаю. Домой сейчас пойду.
- Значит, репортажа с погрома вообще не будет? Или, может, все-таки поправишь там немного с учетом пожеланий начальства, а мы поставим? Там всего пять фраз убрать, а три слегка поправить.
Я приподнял ближайший стул за спинку и примерился швырнуть его в дверь кабинета начальства. Люба тут же оторвалась от монитора и, отрицательно покачав кудрявой головой, ухмыльнулась мне в лицо:
- Слабо, Зарубин. Тебе - слабо!
Я послушно поставил стул на место. Мне действительно было слабо.

Явившись домой, я сразу прошел в гостиную и уселся там перед ноутбуком. Посидев в злобной задумчивости пару минут, я все-таки принял решение и запустил браузер, открыв страничку своего блога.
«Друзья! Сегодня я расскажу и покажу, что на самом деле творилось на Елагином острове. Я рассчитывал разместить эти материалы в своем агентстве, но там отказались публиковать любую информацию на эту тему без согласования с ГУВД и городской администрацией. Поэтому сегодня я уволился из агентства и буду размещать всю информацию здесь…».
Текст я набросал за несколько минут, а вот с видео, выуженным из «мыльницы» Марты, мне пришлось изрядно повозиться – карта с записью неожиданно оказалась нечитаемой.
Я уж было всерьез подумал о происках вездесущих спецслужб, но первая же реанимационная программка, скаченная наугад из интернета, восстановила данные на карте и мне осталось только на скорую руку смонтировать ролик, записав к нему звуковое сопровождение и добавив титры на английском.
Collapse )

Иван да Марта в парке культуры и отдыха. Часть вторая. Глава первая. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.



Часть вторая
Глава первая
Иван

- Иван, вы знаете, я вас очень уважаю и ценю, но мы не можем публиковать материалы, основанные на недостоверной информации. Нас просто лишат лицензии. Тогда работу потеряете не только вы, но и еще пятьсот человек во всех региональных филиалах агентства. Мы не можем допустить такого исхода. Я уже не говорю о перспективе судебного иска со стороны ООО «Центральный парк культуры и отдыха». Их юристы последний раз звонили час назад и дали нам понять, что на любую публикацию, не согласованную с ними, иск последует немедленно.
Софья смотрела мимо меня и, проследив за ее взглядом, я увидел на столе стопку рекламных проспектов с логотипом парка.
- Они предложили вам рекламный контракт? – произнес я вслух потрясенно.
Софья соизволила поднять на меня деланно равнодушные прозрачные глаза, но было видно, что ей неприятно обсуждать эту тему – она ерзала в кресле, отстукивала ногами ритм под столом, а к финалу нашей беседы даже покраснела.
- Зарубин, прекратите строить из себя бетмана. Нашелся, понимаешь, спаситель отечества от кровавых сатрапов. У нас есть официальные ответы от всех ключевых государственных структур, принимавших участие в спасательной операции в парке. МЧС, МВД, ФСБ, городская администрация, даже «Водоканал»…По вашему, они все врут? Вы не много на себя берете, Иван? – когда Софья волновалась, она начинала довольно смешно картавить, но мне сейчас было не до смеха.
Говорить дальше было бессмысленно, но я все-таки попробовал зайти с другой стороны.
- Софья, среди 470 человек, официально погибших в парке, числится философ Константин Мелихов. Вы же лично его знали, вы дружили с ним. Вам правда неважно, кто его убил, вы не считаете необходимым найти его убийцу? Ведь все эти звери никуда не делись, они и сейчас в городе, они почувствовали вкус крови и теперь будут убивать снова и снова, как только представится такая возможность…
- Согласно официальному ответу Бюро судебных экспертиз, Константин Иванович Мелихов погиб от множественных укусов, сделанных, предположительно, больными шимпанзе. Это насчет зверей, по поводу которых вы так истерите. Кстати, оставьте свои истерики - все шимпанзе усыплены специально приглашенными ветеринарами и их тела показали репортерам всех федеральных телеканалов.
Она, не глядя, выудила из стопки пачку листов с официальными ответами и швырнула их мне в лицо.
Я встал и молча пошел к дверям. Софья меня не удерживала – закрывая дверь, я слышал, как она облегченно вздохнула и подняла трубку местного телефона.
В редакции мне больше делать было нечего и я быстро прошел по огромному залу, утыканному столами и компьютерами, буквально убегая от вопросительных взглядов коллег.
Впрочем, далеко я не убежал – на улице, в импровизированной курилке возле самого входа в здание, меня дожидались ребята из питерской редакции.
- Ну, что там начальство, разродилось, наконец? Ставим текст, не ставим? – яростно пыхая сигаретой мне в лицо, спросила Люба.
Я покачал головой, но объяснять ничего не стал. Мне вообще не хотелось сейчас ни с кем разговаривать.
- Если этот не ставим, пиши другой – у меня на сегодня вообще ничего нет, посещаемость как на кладбище. Вот годная тема – казаки начали патрулирование Невского проспекта, созывают прессу на акцию. Сделаешь мне к вечеру историю, Вань? – Люба вцепилась в рукав моей куртки и не отпускала, пока я не буркнул:
- Ладно, попробую.
- Спасибо, Ваня! Контакты и релиз я тебе на почту уже кинула.

Collapse )

«Иван да Марта в парке культуры и отдыха». Глава четвертая. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава четвертая
Иван

- Папа, папа! Вставай! У мамы сумку украли! Папа, вставай! Подлые твари украли мамину сумку!
Я с трудом поднял голову, не желавшую держаться на затекшей шее, потом с неменьшим трудом поднял руки и только после этого открыл глаза.
Передо мной стояла взъерошенная Лизка, подпрыгивающая на месте от возмущения.
- Просыпайся же! У мамы там были самые нужные вещи! Все украли!
Я с огромным трудом выбрался на траву, дав себе зарок никогда в жизни больше не спать в лодках. Я совершенно не чувствовал ног, да и рук тоже, поэтому двигался как робот, собирая себя на ходу по частям.
Я брел ко второй лодке, где спиной ко мне сидела Марта.
- Всем доброе утро! Доброе утро, Марта!
Марта не ответила, а по сотрясающимся плечам до меня дошло, что она плачет. Доковыляв до нее, я понял, что сесть рядом и обнять, как полагалось бы, я просто не смогу физически – ноги не гнулись.
Лизка смотрела на меня с ужасом:
- Папа, ты не заболел? Тебе нельзя болеть. Кто же будет отбирать мамину сумку у этих дурацких обезьян?
Я, наконец, сумел поднять глаза и осмотреться. Нам снова повезло с погодой – на небе не было ни облачка, а ветер едва нагонял слабую рябь на зеркало озера.
Я тронул Марту за плечо и ее будто включили на полную мощность – она зарыдала так, что из ближайших кустов в панике вылетел выводок уток.
- Ты понимаешь, что там было все? Вообще все?! – всхлипывала она в истерике.
Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Я очень хорошо понимал Марту и ее отношение к привычным вещам, но мне было совершенно ясно, что потеря десятка флакончиков косметики или набора салфеток не является трагедией в нашей ситуации. Вот если бы чертовы макаки сперли мачете, это действительно было бы трагедией. Я начал искать мачете глазами, на секунду похолодев от предположения, что его тоже сперли, но нож спокойно лежал на дне лодки, где я только что спал.
Марта внезапно прекратила рыдать, резко встала, выбралась из лодки и сказала мне холодно:
- Бездушное животное.
После чего направилась к берегу – умываться.
Лизка сочувственно посмотрела на меня, но пошла к маме. Женская солидарность, ага.
С берега они возвращались уже вменяемые, Марта даже принужденно улыбнулась, когда подошла ко мне и обняла.
- Извини, дорогой. Наверное, они не только сперли сумку, но и покусали меня немного.
Я тоже обнял ее:
- Это ты меня извини. Я с утра туплю. Сейчас позавтракаем и пойду отбирать твою сумку.
Марта улыбнулась и заговорщически прошептала:
- Ты понимаешь, там были прокладки. А у меня началось это самое. Вот я и психанула.
Тут до меня дошло, что сумку придется найти обязательно.
- А что у нас сегодня на завтрак? – поинтересовалась Лизка по привычке у мамы.
- На завтрак? У нас? Ваня, а что у нас сегодня на завтрак?
Я, конечно, мог бы адресовать тот же вопрос обезьянам, которые молча сидели на ветках нашей домашней ели наверху, но это было бы неправильно. В конце концов, еду любимой женщине действительно должен приносить влюбленный мужчина, а не официант, и уж тем более не обезьяны.
Я прошел к своей лодке, достал оттуда мачете и неспешно направился к берегу.
- Папа, можно с тобой?
- Лиза, когда папы охотятся, дети им не мешают! – услышал я насмешливый комментарий Марты.
- Ага, не мешают! Еще как мешают! Я сама по телевизору видела, как лев охотился, а детеныши у него учились и потом ели добычу! Я тоже хочу научиться!
Они продолжали спор, а я углубился в заросли, прислушиваясь. То, что я искал, найти было нетрудно – утки в парке были совершенно ручные и людей не боялись.
Действительно, выводок из десятка уток доверчиво выплыл из своего укрытия, когда я бросил в воду несколько кусочков веток. Утки пробовали их клевать, разочарованно плевались, но любопытство брало свое и они пробовали следующие палочки, которые я бросал все ближе к себе.
Когда почти половина выводка стала копошиться возле моих ног, я резко взмахнул мачете. Утки бросились в рассыпную, но две раненые птицы остались кружить на месте. Я быстро схватил их обеих и, положив на траву, одним ударом отрубил им головы.
Что интересно, я никогда в своей жизни ничего подобного не делал – не ловил уток и, тем более, не рубил им головы, но все это у меня получилось на удивление гладко.
Может, конечно, это какая-нибудь генетическая память, но, скорее всего, результат повышенной информационной плотности нашего общества, когда мы знаем все и обо всем понемножку. Об этом я размышлял, пока шел к нашему лагерю, но и подумать не мог, что две, так просто добытые мною утиные тушки вызовут подобный восторг.
- Папа добыл! Мама, папа добыл добычу! – восхищенно тараторила Лизка, бегая вокруг меня. – Мы спасены! Мне сделают гамбургер, чизбургер и блинчик с мясом! – откровенно глумилась дочка.
- О боже, ты действительно добыл нам еду?! – потрясенно выдохнула Марта, когда увидела меня и уток.
Я был ужасно доволен произведенным эффектом, демонстрируя мертвых птичек с разных ракурсов своим женщинам, но что делать с этими тушками дальше, мне было неясно.
По-хорошему, их бы следовало ощипать и сварить, потому что наваристый супчик в нашей ситуации был бы очень актуальным блюдом, заменяющим и первое, и второе, и компот. Но варить уток было не в чем.
- Я однажды видела по телевизору, как уток пекут в перьях. Давай попробуем? – предложила Марта, придя мне на выручку.
Лизку послали собирать сухие сучья, а я тем временем выкопал ямку с помощью мачете и весла.
Костер опять получился почти бездымным - и все благодаря на удивление сухой погоде, стоящей на этой неделе в Питере.
Я опять с тоской представил, что мы будем делать, когда бабье лето закончится, пойдут дожди и похолодает, но решения этой проблемы все равно не было и я прогнал дурные мысли.
Угли получились хорошие, но, что называется, быстрые. Я уложил обе тушки, которые Марта тщательно обмазала глиной, в ямку, и пересыпал их головешками. Мне показалось, что ветки слишком активно прогорают, поэтому я развел рядом еще один костер, чтобы досыпать потом горячих углей.
- Терпеть не могу пережаренное мясо, - сказала Марта, наблюдая за моими манипуляциями.
Ровно то же самое она всякий раз говорит мне под руку, когда я жарю на даче шашлыки.
- Любимая, а ты знаешь, что утки являются носителями десятка не очень опасных инфекций и парочки реально смертельных? Извини, но лечить тебя или Лизку от орнитоза здесь некому, тут все больше от бешенства лечат, причем дубинками, - начал не на шутку злиться я.
Марта надулась, а я вспомнил, что у нее сегодня обезьяны украли любимую сумку.
- Марта, не сердись. Я тебя люблю. Но здесь придется все пережаривать, чтобы не заболеть, - мягко сказал я ей, обнимая за плечи.
В ответ Марта опять начала плакать и мне пришлось поклясться на окровавленном мачете, что сразу после обеда я отберу у обезьян ее чертовы прокладки.
Collapse )