Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Иван да Марта в парке культуры и отдыха. Часть вторая. Глава четвертая. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава четвертая
Иван

Свет ударил по глазам так неожиданно жестко и больно, что я невольно вскрикнул, хотя совсем недавно дал себя зарок больше не произносить ни звука в этих сраных казематах.
- Зарубин, на выход!
Лязгнула щеколда двери камеры и я открыл глаза, одновременно поворачивая голову на звук.
- Зарубин, тебе опять отдельное приглашение выписывать нужно? Сейчас выпишу, - сказал знакомый голос рядом и я почувствовал удар в живот – несильный, но неожиданный и потому неприятный.
Я вскочил с койки, отбросив одеяло и мужик сине-зеленом камуфляже отодвинулся от моих нар, давая мне возможность распрямиться и встать во весь рост в тесной камере.
- Ну вот, вечно ты вынуждаешь, Ваня, грубить тебе, будто ты не понимаешь правил, - уже примирительно сказал мне сержант Пахом, нетерпеливо ковыряя своим ботинком цементный пол и тут я окончательно проснулся.
- Куда?
- На допрос, куда же еще? - пожал широкими плечами Пахом и я начал торопливо одеваться, стараясь не зацикливаться мыслями на том, что ночной допрос, по нашим местным тюремным поветриям, это почти всегда шаг на свободу.
Ведь так было с Гунявым, со Смердом и даже с Пяткой, а поэтому так, возможно, случится и со мной.
- Ванька, прощай, удачи тебе, брат!
- Давай, братишка, не поминай лихом!
- Ваня, не забудь про нас на воле! Помни про нас, братишка!
- Не прощай им ничего, товарищ! Родина или смерть! Так победим!
Вся моя камера на двадцать человек политических вдруг проснулась, закряхтела, заголосила, застонала и сержант Пахом, грамотно оценив обстановку, шагнул назад, к спасительной двери и замер там в проеме, настороженно поводя вокруг темными мертвыми глазами из-под мохнатых насупленных бровей.
- Зарубин, сука, давай уже быстрее! И без фокусов тут все, охренели вы, что ли?! - рявкнул Пахом куда-то в густой смрад камеры и вдруг отшатнулся назад, в коридор, откуда уже смелее начал ругаться и поносить меня разными словами за неторопливость.
Я оделся, действительно не особенно торопясь, потом задумчиво оглядел свою койку, вытащил было сумку с книжками из-под подушки, но потом бросил ее на место и пошел прощаться с народом.
Все эти люди жали мне руки на прощание так искренне, будто не с ними я только вчера ругался за лишнюю минуту, проведенную возле раковины или унитаза.
Потом я вышел из камеры и Пахом подтолкнул меня к одному из двух лестничных выходов на нашей площадке.
Мы прошли три этажа зарешеченных коридоров, после чего вышли на круглую лестничную площадку главного холла.
Там стоял, помаргивая белесыми заспанными глазками, вечно бледный, как смерть, следователь городской прокуратуры Андрей Кузнецов. Он мне здорово надоел за эту неделю, поэтому я не стал с ним здороваться и вообще как-то реагировать на его появление.
Мы посмотрели друг на друга одинаково укоризненно и следователь показал конвоиру глазами на соседнюю дверь кабинета для допросов. Пахом подтолкнул меня в нужном направлении и я послушно пошел туда, слегка запинаясь спросонок.
Collapse )

Иван да Марта в парке культуры и отдыха. Часть вторая. Глава первая. Султан

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава первая
Султан

- …не боимся кровавых кремлевских палачей! Нет гендерному неравенству и социальной дискриминации! Вместе построим справедливое общество!
Закончив речь, упитанная девушка в бледно-розовой кофточке и ярко-фиолетовых лосинах с видимым трудом спустилась с трибуны по узким ступенькам.
На последней ступеньке она едва не потеряла равновесие, но ее вовремя придержал под руку молоденький омоновец из оцепления рядом.
Девушка спустилась, надежно встала двумя ногами на асфальт и, недобро покачиваясь, как сумоист перед броском, гневно крикнула прямо в поднятое забрало полицейского шлема:
- Руки прочь от меня, палач!
Полицейский ухмыльнулся, поднял руки верх и молча отошел в сторону.
- Нет, ты понял?! Не смей касаться моего чистого тела своими грязными лапами! – начала заводиться девушка, но к ней быстро подбежал кто-то из организаторов и потянул за руку прочь.
- Юля, ну ты что, ну зачем, ну не нужно это все сейчас, - бормотал ей на ухо суетливый маленький мужичек в мятом костюме, с трудом направляя розовую девушку в сторону от сцены.
- А когда нужно, Павлуша, когда?! Сколько можно ждать?!
- Я стою у ресторана - замуж поздно, сдохнуть рано, - послышался ехидный комментарий со стороны полицейского оцепления.
- А-а-а! Скоты! Подонки! Вам капец! – неожиданным басом заорала в ответ Юля и первым же ударом нокаутировала мешавшего ей мужичка в мятом костюме. Тот мягко осел у ее ног и девушке пришлось перешагнуть через него, бросаясь на оцепление.
От первого ее броска цепь дрогнула и расступилась, кто-то из полицейских поскользнулся на пожухлой траве, его принялись поднимать соседи, сдержанно хихикая. Тем временем розовая фурия от души лупила пухлыми ладошками по зеркальными забралам.
Бить женщину в ответ омоновцы не решались.
- Получили, скоты?! Потому что не смейте трогать свободных людей!
Она развернулась, снова перешагнула через лежащего на асфальте организатора и пошла по дорожке прочь.
Меня начали толкать набежавшие со всех сторон репортеры с камерами в руках, и я тоже пошел в сторону от сцены.
- А сейчас, дорогие товарищи, перед вами выступит наш новый боевой товарищ, бывший журналист новостного агентства «Экспресс», а ныне активист оппозиции, независимый публицист Иван Зарубин! – донеслось из репродуктора.
Я не сразу осознал, что на сцену зовут меня, пока восставший из асфальтовой пыли организатор не встал у меня на пути и не направил обратно к сцене.
- Давайте, Иван, не задерживайте людей, у нас же регламент, все четко должно быть, вовремя. И без экстремизма, пожалуйста, - бросил он напоследок, осторожно ощупывая опухшую скулу.
Я пошел на сцену с совершенно пустой головой, хотя еще утром продумал свое выступление до последних мелочей. Сейчас я все забыл, поэтому поднимался медленно, оттягивая неизбежный публичный позор до последнего.
На сцене стоял одинокий микрофон и больше ничего.
Я подошел поближе и впервые взглянул прямо в лица собравших вокруг людей.
Людей было много, тысячи полторы – впервые за последние недели оппозиции удалось собрать столько народу.
- Какой он загорелый, этот ваш Ваня, - послышался насмешливый женский голос из толпы.
Я покачал головой и ответил ей прямо в микрофон:
- Я действительно очень загорелый. Не такой загорелый, как вы. Но на этом вся разница между нами заканчивается. Потому что мы все здесь одинаково волнуемся за судьбу нашей с вами родины. Сегодня я хотел вам рассказать правду о том, что на самом деле творилось на Елагином острове, о преступных действиях чиновников от власти, которые могла спасти людей, но не сделали этого. На самом деле никаких больных обезьян там не было, инцидент на острове бы спровоцирован некомпетентными полицейскими руководителями, а потом и другими представителями власти. Обезьяны не виноваты в том, что творили люди! Полицию и спецслужбы нужно разогнать!
Collapse )

Глава вторая. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава вторая
Иван

Я все-таки вспомнил, где находится этот чертов Обезьяний остров – в самой дальней и потому глухой части паркового комплекса.
Марта пересела на весла и уже не возражала, когда я угрожал «Осой» особо рьяным охотникам за лодкой, шмыгающим по этой части парка. Дважды это были пьяные казаки, вроде бы из другой компании, но такие же настырные.
Один раз они кричали с берега, требуя, чтоб мы причалили и кидались в нас бутылками, но ни разу не попали.
Второй раз какой-то помятый казак даже подплыл к лодке с угрозами, получил от меня веслом по морде и едва не утонул. В итоге он все-таки уплыл, горестно проклиная «охреневших черножопых», но я не стал его добивать. Эти люди были неопасны, когда действовали в одиночку, и я сам уже поверил в то, что мы легко доберемся до цели.
Однако, когда к нам из-за заросшего кустами поворота вдруг вышла лодка с четырьмя молчаливыми таджиками, даже не снявшими своих идиотских косовороток, мне стало по-настоящему страшно.
- Эй, ты, брат, причаливай вон туда, - приказал мне самый рослый из них, тот, что сидел на носу.
Для большей убедительности он держал в руках огромный кухонный нож, настоящий мачете, и я вспомнил, откуда он его взял – таким переворачивали рыбу на уличных жаровнях возле моста.
Я поднял руки, как бы соглашаясь, и мы дружно поплыли к берегу, однако Марта, сидя на веслах, благоразумно не спешила. Таджики причалили первыми и я жестом пригласил их помочь вытащить нос моей лодки на берег.
После этого мне снова пришлось истратить еще два патрона, привычным уже способом уложив на землю двух меднолицых братьев, оказавшихся ко мне ближе всех.
Затем я вышел из своей лодки и, переложив пистолет в левую руку, забрал тесак у третьего пирата, застывшего передо мной в мрачной сосредоточенности с поднятыми руками.
Я велел обоим уцелевшим таджикам вытащить тела соплеменников из воды и отойти от берега. Они выполнили приказ и теперь просто стояли и смотрели, как я привязываю их лодку к своей.
Мы отправились к Обезьяньему острову под аккомпанемент злобных басурманских проклятий, доносящихся с берега, но на самой воде нам всерьез ничего не угрожало – вокруг, куда не глянь, ни лодок, ни катамаранов уже не было.
В полной тишине, нарушаемой лишь отдельными всполохами криков откуда-то из глубины острова, мы проплыли еще метров пятьсот.
- Папа, а куда делись все остальные лодки? – удивилась вдруг Лизка.
Я помолчал, размышляя, и первой ответила Марта:
- Наверное, все потащили их к Неве, чтобы удрать отсюда. Я бы сделала именно так. Я и сейчас хочу это сделать.
Я увидел, как она тяжело дышит и сменил ее на веслах. Объяснять в десятый раз, почему мы не можем переплыть Неву, я не хотел – она так и не поверила мне, что полицейские стреляют в лодки с людьми из боевого оружия по всему периметру Елагина острова.
Мы проплыли еще около километра, пока вокруг не стало абсолютно тихо.
Обезьяний остров темнел впереди плотной шеренгой огромных елей и я вдруг задумался о том, что же там едят эти несчастные обезьяны – не шишки же, в самом деле.
Но скоро мне пришлось задуматься о другом. Прямо перед нами на воде стояли несколько огромных плакатов на металлических шестах, на них были нарисованы обезьяны и красовалась надпись: «Осторожно! Биологический эксперимент по выживанию приматов! Проход только по разрешению специалистов!».
Между шестами всюду, куда хватало обзора, была натянута металлическая сетка. Выглядело это ограждение безнадежно прочным, но потом я пригляделся и увидел, что с моей стороны сетка просто надета на крючки, приваренные к металлическим шестам.
Я подплыл к ближайшему шесту, отцепил прихваченную в трех местах сетку, отогнул ее и передал подержать Марте, после чего провел лодку в образовавшийся проход. Затем нацепил сетку обратно и направил лодку к берегу.
Помимо елей, остров густо зарос плотными кустами акаций или шиповника, поэтому я еще с полчаса кружил вокруг, пытаясь найти место для причаливания. Такое место нашлось и оно, похоже, было единственным – в прогалине между кустами едва поместились обе наши посудины.
Я выбрался первым, помог Лизке и Марте, а потом мы втроем оттаскивали лодки как можно дальше от воды. Берег оказался пологим и нам удалось оттащить их метра на три.
- Вот здесь мы и будем жить, - сообщил я и Лизка радостно захлопала в ладоши:
- Круто! А тут сокровища есть? А обезьяны где? Они ведь бананы едят, да? Папа, отбери, пожалуйста, у обезьян пару бананов, я уже есть хочу.
- А для меня, любимый, отбери у кого-нибудь, пожалуйста, пару стаканчиков виски, - ровно с той же интонацией попросила меня Марта, осторожно присаживаясь на борт плоскодонки.
Collapse )

Иван да Марта в парке культуры и отдыха. Глава первая, Лайло

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава первая
Лайло («Темноглазая ночь»)

Папа сказал, что оплатит нам интернет 4Gна месяц вперед, если мы с братом поможем ему продать шесть контейнеров мороженого за субботу и воскресенье. Баходур («Богатырь») тогда сказал, что мы продадим не шесть, а двадцать контейнеров, но я понимала, что он просто болтает, как всякий глупый мальчишка.
Так оно и вышло – когда папа встал утром в субботу, то только мама и я встали рядом, чтобы помочь ему. Баходур же спокойно спал, раскинув толстые руки на втором ярусе нашей с ним кровати, и папа, вздохнув, сказал мне, что не нужно его будить.
Я все равно толкнула брата в плечо кулаком, но он даже не шевельнулся в ответ.
Мы пошли на работу вместе с папой, потому, что он согласился, что я ему не буду мешать. А мама поцеловала меня на прощание и сказала, что я молодец.
Мы с папой шли по тротуарам, выложенным плиткой, и там я скакала по белым квадратам, так, чтобы не наступать на черные. А потом, когда начались только черные квадраты, я забиралась на папу верхом и он почти не ругался на меня, потому что сам понимал, как важно наступать только на белые квадраты. А раз белые квадраты закончились, придется взлетать на небеса, соглашался он со мной.
Так мы шли с самого раннего утра и дошли почти до обеда, но я почти не устала, когда мы вдруг дошли до деревянного моста.
Папа говорит, что ходить пешком полезно для здоровья, а цены на маршрутки слишком высоки, чтобы платить за них полную цену. Только если за рулем дядя Балхи, который не требует ничего платить, но в этот день он нам не попался на дороге.
На деревянном мосту было очень много народу. Папа встал на развилке трех дорожек и очень быстро продал первый контейнер мороженого. Я помогала ему и он хвалил меня, когда я приводила очередных покупателей.
Чтобы привести покупателя, нужно только посмотреть ему в глаза и улыбнуться. Потом аккуратно берешь его за руку и ведешь к папе. Дальше они все делают сами.
Папа говорит, что я молодец, но он так всегда говорит, даже если я что-то сделала не так. Я давно это заметила.
Когда я увидела очень страшного черного мужчину, рядом с которым шла белая женщина и такая же белая девочка, я сразу поняла, что они купят много мороженного. Видно было, что этим людям денег совсем не жалко. Девочка просто показывала на лотках рядом, что именно ей хочется и мама покупала ей это, хотя в Парке культуры и отдыха все очень дорого.
Я это знаю точно, ведь отец покупает мороженое на базе за одну цену, а в парке продает за три цены. И здесь все стоит втрое дороже, даже простая вода или кусок черного хлеба.
Collapse )

"Наш человек в Киеве" - продано



С удовольствием читаю отзывы к книге "Наш человек в Киеве". Пока вообще не видел ругательных, только хвалят, это как-то неожиданно.
Тираж, кстати, разошелся практически весь, в магазинах почти ничего не осталось.

"Книга отличная, читается на одном дыхании, как приключенческий квест. Описываемое для меня не новость – семья жила тогда в Киеве. Но мы старались держаться подальше от таких мест, мероприятий и людей - а авторы по долгу службы варились в самой гуще. Им всё это было смешно и дико - а нам стыдно и больно. Их утешало, что срок командировки конечен - а нам с этим приходилось жить. Мы сливались с фоном – а они ежечасно рисковали попасться, спалиться на акценте, подвергнуться побоям, тюрьме или депортации. Мы догадывались об их существовании, видя и читая в российских СМИ их репортажи и восхищаясь смелостью и находчивостью людей, которым удавалось их вести из нашего осиного гнезда. Но не знали их в лицо и поимённо. Тем интереснее сейчас, уже живя в России, заочно познакомиться с этими Штирлицами, влезть в их шкуру и глянуть свежим взглядом россиян на трагикомедию украинской жизни. Кому-то покажется, что краски слишком сгущены – но это специфика репортёрской работы. В целом всё узнаваемо, персонажи характерны, атмосфера передана сочно. С нетерпением жду продолжения. Рекомендую к прочтению украинской эмиграции и людям, как-то связанным с Украиной. Друзья, оставшиеся там, тоже получили бы удовольствие - жаль, ввозить туда такие книги нельзя. Надеюсь, будет и электронная версия".

Оригинальное начало для порнофильма



Фрагмент документального фильма о Ким Чен Ыне.
Посещение женского музыкального коллектива - просто шедевр актерского искусства.
Эх, молодость (он же еще молодой вроде).
Страшно интересно, чем все кончится.

Очень круто. Vanotek feat. Eneli — Tell Me Who

Неожиданно хорошая песня и видеоряд.

Не знаю вообще, кто все они такие, но налил себе в стакан на пару пальцев за них.

И немедленно выпил.

Блядь, сраный новый редактор. Как же хочется убить всех причастных.


Погромщики Гонконга

После акции "День благодарения", в ходе которой несколько тысяч оппозиционеров благодарили США и Великобританию за поддержку протестов в Гонконге, заведенная советами из-за океана толпа пошла громить город.
Вот видео, где дяди и тети из-за океана прямо призывали людей продолжать протесты, активизировать их, не исполнять указаний полиции и т.п.


А вот что случилось после этого:



Collapse )

По поводу фильма Лошака

У меня, конечно, не было сомнений, что ничего позитивного про нас не скажут. Но я рассчитывал хотя бы на нейтральное отношение без прямого вранья.
В заявке съемочной группы в январе 2019 года этот позитив прям-таки пер:

Уважаемый Евгений Львович!

В продолжение разговора:
Мы снимаем большой документальный проект о Русском Интернете. Это многосерийный док сериал, Хрестоматия Рунета, от перых экспериментов в Курчатовском институте до триумфального Youtube.
Среди спикеров - Константин Малофеев, Игорь Ашманов, Кристина Потупчик, Глеб Павловский, представители Mail.ru и Yandex.
Эфир - интернет.
Автор - журналист Андрей Лошак

Мы обязательно будет говорить о Федеральном Агентстве Новостей как о сильном и ярком проекте, входящем в ТОП 10 цитируемых Российских СМИ.
Мы бы очень хотели записать с вами интервью в Петербурге в любое удобное для вас время. Это займет не более часа. Планируем оказаться в Петербурге на следующей неделе. Вопросы для видео-интервью следующие:

В чем секрет популярности вашего издания в интернете?

Расскажите о концепции вашего издания. Чем обусловлен заметный фокус на внешней политике?

Ходят много слухов, кому принадлежит ваше издание. Кому оно принадлежит?

Большое количество ваших корреспондентов работает в горячих точках. Насколько работа именно в интернете помогает оперативности доставки информации?

заранее благодарна,
в ожидании вашего ответа
Ира Филиппова
шеф-продюсер
проект История РУНЕТа
+79259980224

А теперь сравните с тем, что они выдали в итоге:
Collapse )

«Однажды… в Голливуде» - кино для своих, голливудских

Сходили семьей на «Однажды… в Голливуде» Тарантино. Мне через десять минут захотелось спать, а когда я понял, что это графоманство будет тянуться до финала, захотелось уйти, но не поняли бы домашние.

Сюжета нет, есть скучный пересказ истории жизни двух скучных главных героев, которых честно (и потому скучно) играют Ди Каприо и Брэд Питт.
Полно дурацких натяжек и нестыковок, которые, конечно, будут впоследствии называться шутками и пасхалками от Тарантино, но на самом деле фильм, который снимался всего четыре месяца (а сценарий писался, видимо, и вовсе пару недель), не может быть достойным.
Одна из идей: хиппи - это только потрахаться. Про антивоенную их позицию лишь одна фраза, мельком брошенная в автомобиле. Остальное - бред и хуета.
Жена Полански, Шэрон Тэйт, здесь вообще тупая овца, которая ради 75 центов унижается перед кассиром кинотеатра, чтобы ее пустили нахаляву смотреть фильм с ее же участием.
И, кстати, ее в фильме никто не убивает. Зато сжигают огнеметом одну из хиппи в бассейне. Фирменная шутка от Тарантино, ага.

На самом деле шуток в фильме нет вообще, идей тоже немного. А к концу фильма до Тарантино дошло, что если все пойдет в том же темпе, придется делать пятичасовой фильм и начались закадровые скороговорки ("прошло полгода" и т.п.).
В общем, халтура как она есть.
Одно порадовало - Америка 60-х показана отлично. И звукорежиссер не подкачал. Т.е. смотреть и слушать можно, а вот думать и сопереживать - нет.
У меня сложилось впечатление, что Тарантино просто решил поддержать Полански - т.е. это такой междусобойчик для своих, голливудских. Простой зритель такому фильму не нужен.
Ну, не нужен и не нужен.