Как российская пресса успешно воевала с собственной армией
Предчувствие Хасавюрта
Почти 30 лет прошло с первой чеченской войны, которая закончилась 31 августа 1996 года позорным Хасавюртовским соглашением. Я тогда был репортером петербургской газеты «Час пик» и у меня была возможность побеседовать с офицерами ФСБ, с боями выходившими из осажденного Грозного.
Для печати они тогда говорили очень аккуратно и взвешенно, но даже сквозь эту аккуратность хорошо слышны были разочарование и боль, которые они испытали, когда их предало тогдашнее политическое руководство страны, Борис Ельцин и компания, Лебедь, Грачев, Гайдар, а, главное, российская пресса. Именно российская пресса тогда выступила самым мощным и эффективным оружием боевиков.
Итак, ниже вступление и собственно монолог офицера ФСБ, у меня есть его имя и должность, но я не называл их тогда, не собираюсь называть и сейчас.
Чеченская кампания еще долго будет аукаться в России. Никто не знает всей правды об этой странной войне - ни Ельцин, ни Яндарбиев, ни, тем более, Киселев. Зато есть одна очевидная неправда, которую сегодня откровенно навязывают российскому обывателю - что наша армия проиграла эту войну. Это ложь, потому что невозможно проиграть войну, которой не было. Было преступление, а у преступлений не бывает победителей. У преступлений есть только жертвы - российские граждане, которых государство не сумело защитить ни от дудаевских бандитов, ни от собственных снарядов и авиабомб. И есть виновные - организаторы преступления под названием «Чеченская война».
Свидетель обвинения
Восемьдесят девять офицеров федеральной службы безопасности РФ должны были умереть 6-го августа 1996 года. Так решил командир группы чеченских боевиков, придумавший себе весьма поэтическую кличку - Серебряный Лист.
Ранним утром 6 августа в общежитие ФСБ в Грозном пришла неожиданная телефонограмма из Управления. Сотрудникам ФСБ было приказано находится в здании общежития и ждать дальнейших распоряжений.
Спокойно посидеть не удалось - вечером к зданию общежития вышла группа боевиков во главе с упомянутым Серебрянным Листом и предъявила ультиматум российским офицерам. Предлагалось сделать выбор между смертью и сдачей объекта.
В распоряжении редакции имеется видеофильм, снятый, той стороны чеченской журналисткой. Этот фильм и согласился прокомментировать один из сотрудников УФСБ по СПб, непосредственный участник событий, которому самому любопытно было увидеть осаду глазами противника.
День первый
- Оружие у нас было - автоматы и пистолеты. Гранатометов, минометов и прочего полезного в хозяйстве добра в общежитии не держали. Видимо, боевики это знали и поэтому с утра были такие смелые - шастали прямо под окнами, орали разные глупости и вообще давили на психику.
Неприятно, конечно, но какого-то ужаса или тем более паники не было. Сдаваться мы не собирались.
- Они начали осаду с наступлением темноты, когда полностью окружили здание и заняли жилой дом напротив. Правда, штурмом это назвать сложно - даже в их собственном пропагандистском фильме видно, как боевики исключительно осторожно передвигаются вокруг общежития. Максимум, на что они оказались способны - это высунуться из-за угла, выстрелить и тут же убежать обратно. Когда мы поняли, что они нас боятся, напряжение спало.
- По рации переговаривались с Управлением. Впечатление было такое, что вот-вот в город войдут наши и порядок будет восстановлен. Нам, кстати, так и говорили -держитесь до прихода подкрепления.
День второй
- Федеральные войска предлагают помощь артиллерией, но у нас нет специалистов по корректировке огня. А требовалось очень точная наводка - вокруг ведь жилые здания, там еще оставались и мирные граждане. Вертолеты тоже помочь не могли, они могли работать не ниже 2000 метров. Пришлось нам, как в старых фильмах про войну, вызывать огонь на себя - в расчете на то, что артиллерийский огонь менее точен и достанется боевикам, которые нас окружали. Так оно и вышло и, кстати, потом нам это
здорово помогло - когда уходили из окружения.
- Днем у боевиков появился танк, но они как-то странно им пользовались - то ли не умели, то ли боялись, что мы его спалим. Судя по видеофильму, танк им был нужен для антуража - только и делают, что фотографируются вокруг него.
- Целый день бандиты пытались нас поджечь - бросали бутылки с зажигательной смесью. Некачественная, надо сказать, у них была смесь - не горела она совершенно. Может, бензин разбавляли? Хотя один сильно упрямый боевик свою бутылку все-таки зажег - прямо под собой. Мы наблюдали процесс со второго этажа, громко выражая свое сочувствие.
Ночь
- Боеприпасов у нас изначально было немного и за двое суток осады их, разумеется, не прибавилось. Начались и другие проблемы - село питание у раций, были ранены два наших бойца.
Хотя держаться в общежитии мы еще могли - у нас было хорошее укрытие, о котором боевики, видимо, даже не подозревали - коридор второго этажа примыкающего к общежитию корпуса. Оттуда мы выходили на огневые позиции и туда же возвращались на отдых. С продуктами тоже особых проблем не было, а водой запаслись накануне осады у местных жителей.
- Ночью наше руководство приняло решение - всем выходить и прорываться к правительственному кварталу, где располагалось здание Управления ФСБ.
- Сначала думали, что пойдем на прорыв все, с боем, но установив места расположения чеченских снайперов и пулеметчиков, прикинули, что в этом случае и ляжем все. Руководство приняло решение выходить группами по 6-8 человек в «мертвую вахту» - с трех часов ночи. Попросить артиллеристов усилить обстрел мы уже не могли - рации не работали, но федералы вели огонь по своей инициативе и мы надеялись, что хоть несколько часов обстрел продлится.
- Наша группа шла одной из первых. Нас было 8 человек, в том числе один раненый, которого несли на руках. До правительственного квартала предстояло пройти примерно полтора километра. Мы шли, вообще не встречая сопротивления. Боевики попрятались в подвалах от артобстрела и носа на улицу не высовывали.
- Уже на подходе к стене, которая окружает комплекс правительственных зданий, зацепил растяжку и получил ранение в ногу один из наших бойцов, еще одного ранило в руку осколком снаряда. Тем не менее нам повезло - до первой огневой точки федералов мы добрались все и донесли всех раненых.
- Дом правительства горел, а огневая точка оказалось пустой. Нас очень удивило, что правительственное здание никто не обороняет, но когда подошли ближе, поняли, почему. Там уже нечего было оборонять - от дома остался только фасад, внутри все горело.
- По окопу от первой точки добрались до второй - она тоже была пустой. До здания Управления оставалось метров двадцать и мы просто крикнули, что здесь свои. Нам ответили и пропустили в здание.
День третий
- Наши выходили из общежития всю ночь, но разными маршрутами. Из 89 человек без ранений до Управления добрался 21 человек. Тяжелее всех пришлось последним - они уходили без артиллерийского прикрытия, а боевики к тому времени сообразили,
что происходит что-то неладное и палили со всех сторон.
- Судя по видеофильму, боевики рискнули войти в общежитие только после ухода последней группы. К тому времени им удалось поджечь здание и они ждали, когда оно догорит.
Им достались стены - раненых, убитых и документы наши унесли на себе.
- Попав в здание Управления, я доложил о прибытии своему начальнику отдела. К этому времени (4 часа утра 8 августа) федеральных войск вокруг правительственного квартала еще не было и весь личный состав располагался по периметру здания в огневых точках согласно расписанию плана обороны.
- Фланги у нас были защищены с одной стороны зданием МВД - оно тоже оборонялось, с другой - зданием Координационного центра МВД РФ, в котором держались милиционеры. Еще у нас был бронетранспортер - он располагался прямо перед фасадом и огнем своего пулемета сдерживал боевиков.
День четвертый
- В ночь с 8-го на 9-е к нам прорвалась колонна федеральных войск. Они сразу организовали оборону всего квартала, расставили свою технику - танк и БТРы, развернули свою линию связи, а во дворе здания поставили минометную батарею. С этого момента именно федералы фактически обороняли правительственный квартал - и не потому, что мы, офицеры ФСБ, этого не умели - просто армия занялась своим делом. А я, по указанию своего непосредственного начальника, продолжал расставлять офицеров отдела по борьбе с терроризмом на боевые посты - даром мы хлеб там не ели.
- Надо сказать, что с появлением армейских подразделений ситуация значительно улучшилась - федералы ставили заградительный огонь и бандиты могли лишь вести спорадические перестрелки. Никаких штурмов с лазаньем по стенам и криками «аллах Акбар» не было - они откровенно трусили, зная, что их ждет в случае настоящего штурма.
- С федералами прибыло спецподразделение ФСБ, которое занялось противодействием чеченским снайперам. Успешно противодействовало, надо сказать - трех украинских наемников, женщин-снайперов, сняли за один день. В плен их не брали - на войне снайперов в плен не берут.
- Все были уверены, что через пару дней подойдет подкрепление и бандитов из города вышибут. Армия работала очень профессионально, но наших было намного меньше, чем боевиков. Это вранье, что боевики непобедимы, что Грозный нельзя было контролировать - солдаты работали спокойно и уверенно, трусов я не видел. Армия вернула бы контроль над городом за считанные дни, если бы был такой приказ - бандиты явно не ожидали такого подарка, что город им просто отдадут. Но приказ пришел -эвакуироваться.
- Кроме дежурства на боевых постах наши офицеры занимались своей непосредственной деятельностью - сбором оперативной информации. И надо сказать, информация шла серьезная, что вот-вот ожидается штурм с такого-то направления, что у боевиков уже сформированы группы с гранатометами «Шмель» - а это такая штука, что при разрыве сжигает все вокруг. Что ж, запаслись огнетушителями, ждали.
Много информации из радиоперехватов шло непосредственно армейским подразделениям. В общем, нельзя сказать, что офицеры ФСБ сидели грустно в подвале Управления и жалобно стонали в ожидании, когда их убьют или освободят. Мы работали.
Эвакуация
- Эвакуация Управления началась числа с 12 августа. Лично я убыл в Ханкалу 20-го. К тому времени перестрелки продолжались, но не такие интенсивные.
- Отдел кадров, который, разумеется, работал в Управлении, составил списки служащих, которых необходимо эвакуировать в первую очередь - речь шла о раненых и больных. Начальник Управления непосредственно руководил погрузкой документов и прочего. Короче говоря, мы эвакуировались, действуя согласно приказу и уставным положениям, как и положено военнослужащим, а не драпали из города, как это сейчас пытаются показать некоторые СМИ.
- Вместе с нами было эвакуировано и гражданское население из нескольких жилых домов неподалеку. Ехали в крытых тентом грузовиках до самой Ханкалы. Разумеется, колонна охранялась федералами, но мы доехали до базы без боя.
Итоги
- В газетах и ТВ часто цитируют Лебедя - о том, что наша армия состоит из пьяных вшивых оборванцев, сплошь запуганных и боящихся даже нос высунуть из своего укрытия. Не знаю, с кем общался Лебедь - те солдаты, с которыми мы обороняли Управление в Грозном, пьяными и вшивыми не были.
Другой вопрос - контрактники. Говорят, надо сделать армию профессиональной и все будет хорошо. Не знаю - среди контрактников я видел обыкновенных уголовников, т.е. людей, неоднократно осужденных за различные преступления и отсидевших срок.
Сомневаюсь, что они будут честно и профессионально защищать интересы своего государства.
- Российская пресса внесла свой немаленький вклад в победу чеченских сепаратистов. Думаю, что на комментарии журналистов по чеченским событиям значительное (а может, определяющее) влияние оказывают соображения личной безопасности. Страх перед боевиками формирует необъективную позицию.
Хуже всего телевизионщикам - у ни дорогостоящие видеокамеры, машины и т.п. Когда летом по НТВ и РТР показывали несколько автомашин, расстрелянных возле 15-го молсовхоза, это подавалась как «расправа русских солдат над беззащитными мирными чеченцами». И никто не сказал, что в городе был комендантский час, что эти машины не остановились по требованию блокпоста (дело было в 22.45) и что там находились боевики с оружием. Целую неделю НТВ и РТР надрывно оплакивало «мирных горожан», хотя корреспонденты знали, что речь идет о бандитах.
После подобной ежедневной пропаганды требовать от населения соблюдения комендантского часа очень трудно, да и солдат не знает, когда он прав, когда виноват. Когда пресса начинает указывать армии, как той следует воевать, армия становится похожей на паралитика.
- Нам телевидение тоже подкузьмило - во время обороны здания Управления, РТР дало в «Вестях» репортаж, что нас уже разгромили, сожгли и вообще сровняли с землей. Представляете, какие эмоции у наших близких вызвала эта «объективная» информация?
- То, что мы уходим из Чечни навсегда - это реальность. Мы еще долго будем платить дань чеченскому ханству - они выкачают деньги «на восстановление» и будут продолжать разбой и грабежи по периметру Чечни.
- Проблему Чечни можно было решить - и в 1991-м и в 1994-м и даже сейчас. Просто необходимы два условия, без выполнения которых невозможно управление государством. Первое - руководство страны должно нести ответственность за принятые решения.
Второе - принятые решения должны безоговорочно выполняться.
У нас сплошь и рядом обсуждают приказы даже после их утверждения, а потом, если что не так, валят друг на друга авторство. Да если бы я в своем подразделении отдал приказ, а потом, в случае его неудачного исполнения объяснял бы своему руководству, что виноват подчиненный Петя Иванов, который все придумал - меня бы уволили в тот день и были бы правы. А у нас президент, верховный главнокомандующий, между прочим, отдает приказ о вводе войск, а спустя два года нам объясняют, что президента, как всегда, «подставили подчиненные».
- Бандитов объявляют в розыск и одновременно ведут с ними переговоры на высшем уровне - это как понимать мне, офицеру правоохранительной организации? Я ведь ОБЯЗАН, увидев разыскиваемых боевиков, принять меры к их немедленному задержанию, используя все имеющиеся средства. Так что, мне следует Кремль штурмовать?
- Я думаю, с окончанием чеченской кампании у нашей Службы по борьбе с терроризмом работы прибавится - оружия и взрывчатки море, желающих подзаработать на терроре - тоже. Будем работать и, если понадобится, снова возьмем в руки оружие, хотя использовать в нашей работе оружие - последнее дело. Но вся наша работа бессмысленна, пока российские политики не поймут - либо государство хочет защищаться и защищать своих граждан, либо оно хочет выглядеть красиво.
Политики выбрали второе и получили закономерный результат - два года необъявленной войны, десятки тысяч загубленных жизней и запачканный донельзя престиж государства.
Красиво, правда?
Газета «Час пик», август 1996 года
Нашел фильм об этом эпизоде, он, на мой взгляд, излишне многословный и пафосный, но как иллюстрация сойдет.
Почти 30 лет прошло с первой чеченской войны, которая закончилась 31 августа 1996 года позорным Хасавюртовским соглашением. Я тогда был репортером петербургской газеты «Час пик» и у меня была возможность побеседовать с офицерами ФСБ, с боями выходившими из осажденного Грозного.
Для печати они тогда говорили очень аккуратно и взвешенно, но даже сквозь эту аккуратность хорошо слышны были разочарование и боль, которые они испытали, когда их предало тогдашнее политическое руководство страны, Борис Ельцин и компания, Лебедь, Грачев, Гайдар, а, главное, российская пресса. Именно российская пресса тогда выступила самым мощным и эффективным оружием боевиков.
Итак, ниже вступление и собственно монолог офицера ФСБ, у меня есть его имя и должность, но я не называл их тогда, не собираюсь называть и сейчас.
Чеченская кампания еще долго будет аукаться в России. Никто не знает всей правды об этой странной войне - ни Ельцин, ни Яндарбиев, ни, тем более, Киселев. Зато есть одна очевидная неправда, которую сегодня откровенно навязывают российскому обывателю - что наша армия проиграла эту войну. Это ложь, потому что невозможно проиграть войну, которой не было. Было преступление, а у преступлений не бывает победителей. У преступлений есть только жертвы - российские граждане, которых государство не сумело защитить ни от дудаевских бандитов, ни от собственных снарядов и авиабомб. И есть виновные - организаторы преступления под названием «Чеченская война».
Свидетель обвинения
Восемьдесят девять офицеров федеральной службы безопасности РФ должны были умереть 6-го августа 1996 года. Так решил командир группы чеченских боевиков, придумавший себе весьма поэтическую кличку - Серебряный Лист.
Ранним утром 6 августа в общежитие ФСБ в Грозном пришла неожиданная телефонограмма из Управления. Сотрудникам ФСБ было приказано находится в здании общежития и ждать дальнейших распоряжений.
Спокойно посидеть не удалось - вечером к зданию общежития вышла группа боевиков во главе с упомянутым Серебрянным Листом и предъявила ультиматум российским офицерам. Предлагалось сделать выбор между смертью и сдачей объекта.
В распоряжении редакции имеется видеофильм, снятый, той стороны чеченской журналисткой. Этот фильм и согласился прокомментировать один из сотрудников УФСБ по СПб, непосредственный участник событий, которому самому любопытно было увидеть осаду глазами противника.
День первый
- Оружие у нас было - автоматы и пистолеты. Гранатометов, минометов и прочего полезного в хозяйстве добра в общежитии не держали. Видимо, боевики это знали и поэтому с утра были такие смелые - шастали прямо под окнами, орали разные глупости и вообще давили на психику.
Неприятно, конечно, но какого-то ужаса или тем более паники не было. Сдаваться мы не собирались.
- Они начали осаду с наступлением темноты, когда полностью окружили здание и заняли жилой дом напротив. Правда, штурмом это назвать сложно - даже в их собственном пропагандистском фильме видно, как боевики исключительно осторожно передвигаются вокруг общежития. Максимум, на что они оказались способны - это высунуться из-за угла, выстрелить и тут же убежать обратно. Когда мы поняли, что они нас боятся, напряжение спало.
- По рации переговаривались с Управлением. Впечатление было такое, что вот-вот в город войдут наши и порядок будет восстановлен. Нам, кстати, так и говорили -держитесь до прихода подкрепления.
День второй
- Федеральные войска предлагают помощь артиллерией, но у нас нет специалистов по корректировке огня. А требовалось очень точная наводка - вокруг ведь жилые здания, там еще оставались и мирные граждане. Вертолеты тоже помочь не могли, они могли работать не ниже 2000 метров. Пришлось нам, как в старых фильмах про войну, вызывать огонь на себя - в расчете на то, что артиллерийский огонь менее точен и достанется боевикам, которые нас окружали. Так оно и вышло и, кстати, потом нам это
здорово помогло - когда уходили из окружения.
- Днем у боевиков появился танк, но они как-то странно им пользовались - то ли не умели, то ли боялись, что мы его спалим. Судя по видеофильму, танк им был нужен для антуража - только и делают, что фотографируются вокруг него.
- Целый день бандиты пытались нас поджечь - бросали бутылки с зажигательной смесью. Некачественная, надо сказать, у них была смесь - не горела она совершенно. Может, бензин разбавляли? Хотя один сильно упрямый боевик свою бутылку все-таки зажег - прямо под собой. Мы наблюдали процесс со второго этажа, громко выражая свое сочувствие.
Ночь
- Боеприпасов у нас изначально было немного и за двое суток осады их, разумеется, не прибавилось. Начались и другие проблемы - село питание у раций, были ранены два наших бойца.
Хотя держаться в общежитии мы еще могли - у нас было хорошее укрытие, о котором боевики, видимо, даже не подозревали - коридор второго этажа примыкающего к общежитию корпуса. Оттуда мы выходили на огневые позиции и туда же возвращались на отдых. С продуктами тоже особых проблем не было, а водой запаслись накануне осады у местных жителей.
- Ночью наше руководство приняло решение - всем выходить и прорываться к правительственному кварталу, где располагалось здание Управления ФСБ.
- Сначала думали, что пойдем на прорыв все, с боем, но установив места расположения чеченских снайперов и пулеметчиков, прикинули, что в этом случае и ляжем все. Руководство приняло решение выходить группами по 6-8 человек в «мертвую вахту» - с трех часов ночи. Попросить артиллеристов усилить обстрел мы уже не могли - рации не работали, но федералы вели огонь по своей инициативе и мы надеялись, что хоть несколько часов обстрел продлится.
- Наша группа шла одной из первых. Нас было 8 человек, в том числе один раненый, которого несли на руках. До правительственного квартала предстояло пройти примерно полтора километра. Мы шли, вообще не встречая сопротивления. Боевики попрятались в подвалах от артобстрела и носа на улицу не высовывали.
- Уже на подходе к стене, которая окружает комплекс правительственных зданий, зацепил растяжку и получил ранение в ногу один из наших бойцов, еще одного ранило в руку осколком снаряда. Тем не менее нам повезло - до первой огневой точки федералов мы добрались все и донесли всех раненых.
- Дом правительства горел, а огневая точка оказалось пустой. Нас очень удивило, что правительственное здание никто не обороняет, но когда подошли ближе, поняли, почему. Там уже нечего было оборонять - от дома остался только фасад, внутри все горело.
- По окопу от первой точки добрались до второй - она тоже была пустой. До здания Управления оставалось метров двадцать и мы просто крикнули, что здесь свои. Нам ответили и пропустили в здание.
День третий
- Наши выходили из общежития всю ночь, но разными маршрутами. Из 89 человек без ранений до Управления добрался 21 человек. Тяжелее всех пришлось последним - они уходили без артиллерийского прикрытия, а боевики к тому времени сообразили,
что происходит что-то неладное и палили со всех сторон.
- Судя по видеофильму, боевики рискнули войти в общежитие только после ухода последней группы. К тому времени им удалось поджечь здание и они ждали, когда оно догорит.
Им достались стены - раненых, убитых и документы наши унесли на себе.
- Попав в здание Управления, я доложил о прибытии своему начальнику отдела. К этому времени (4 часа утра 8 августа) федеральных войск вокруг правительственного квартала еще не было и весь личный состав располагался по периметру здания в огневых точках согласно расписанию плана обороны.
- Фланги у нас были защищены с одной стороны зданием МВД - оно тоже оборонялось, с другой - зданием Координационного центра МВД РФ, в котором держались милиционеры. Еще у нас был бронетранспортер - он располагался прямо перед фасадом и огнем своего пулемета сдерживал боевиков.
День четвертый
- В ночь с 8-го на 9-е к нам прорвалась колонна федеральных войск. Они сразу организовали оборону всего квартала, расставили свою технику - танк и БТРы, развернули свою линию связи, а во дворе здания поставили минометную батарею. С этого момента именно федералы фактически обороняли правительственный квартал - и не потому, что мы, офицеры ФСБ, этого не умели - просто армия занялась своим делом. А я, по указанию своего непосредственного начальника, продолжал расставлять офицеров отдела по борьбе с терроризмом на боевые посты - даром мы хлеб там не ели.
- Надо сказать, что с появлением армейских подразделений ситуация значительно улучшилась - федералы ставили заградительный огонь и бандиты могли лишь вести спорадические перестрелки. Никаких штурмов с лазаньем по стенам и криками «аллах Акбар» не было - они откровенно трусили, зная, что их ждет в случае настоящего штурма.
- С федералами прибыло спецподразделение ФСБ, которое занялось противодействием чеченским снайперам. Успешно противодействовало, надо сказать - трех украинских наемников, женщин-снайперов, сняли за один день. В плен их не брали - на войне снайперов в плен не берут.
- Все были уверены, что через пару дней подойдет подкрепление и бандитов из города вышибут. Армия работала очень профессионально, но наших было намного меньше, чем боевиков. Это вранье, что боевики непобедимы, что Грозный нельзя было контролировать - солдаты работали спокойно и уверенно, трусов я не видел. Армия вернула бы контроль над городом за считанные дни, если бы был такой приказ - бандиты явно не ожидали такого подарка, что город им просто отдадут. Но приказ пришел -эвакуироваться.
- Кроме дежурства на боевых постах наши офицеры занимались своей непосредственной деятельностью - сбором оперативной информации. И надо сказать, информация шла серьезная, что вот-вот ожидается штурм с такого-то направления, что у боевиков уже сформированы группы с гранатометами «Шмель» - а это такая штука, что при разрыве сжигает все вокруг. Что ж, запаслись огнетушителями, ждали.
Много информации из радиоперехватов шло непосредственно армейским подразделениям. В общем, нельзя сказать, что офицеры ФСБ сидели грустно в подвале Управления и жалобно стонали в ожидании, когда их убьют или освободят. Мы работали.
Эвакуация
- Эвакуация Управления началась числа с 12 августа. Лично я убыл в Ханкалу 20-го. К тому времени перестрелки продолжались, но не такие интенсивные.
- Отдел кадров, который, разумеется, работал в Управлении, составил списки служащих, которых необходимо эвакуировать в первую очередь - речь шла о раненых и больных. Начальник Управления непосредственно руководил погрузкой документов и прочего. Короче говоря, мы эвакуировались, действуя согласно приказу и уставным положениям, как и положено военнослужащим, а не драпали из города, как это сейчас пытаются показать некоторые СМИ.
- Вместе с нами было эвакуировано и гражданское население из нескольких жилых домов неподалеку. Ехали в крытых тентом грузовиках до самой Ханкалы. Разумеется, колонна охранялась федералами, но мы доехали до базы без боя.
Итоги
- В газетах и ТВ часто цитируют Лебедя - о том, что наша армия состоит из пьяных вшивых оборванцев, сплошь запуганных и боящихся даже нос высунуть из своего укрытия. Не знаю, с кем общался Лебедь - те солдаты, с которыми мы обороняли Управление в Грозном, пьяными и вшивыми не были.
Другой вопрос - контрактники. Говорят, надо сделать армию профессиональной и все будет хорошо. Не знаю - среди контрактников я видел обыкновенных уголовников, т.е. людей, неоднократно осужденных за различные преступления и отсидевших срок.
Сомневаюсь, что они будут честно и профессионально защищать интересы своего государства.
- Российская пресса внесла свой немаленький вклад в победу чеченских сепаратистов. Думаю, что на комментарии журналистов по чеченским событиям значительное (а может, определяющее) влияние оказывают соображения личной безопасности. Страх перед боевиками формирует необъективную позицию.
Хуже всего телевизионщикам - у ни дорогостоящие видеокамеры, машины и т.п. Когда летом по НТВ и РТР показывали несколько автомашин, расстрелянных возле 15-го молсовхоза, это подавалась как «расправа русских солдат над беззащитными мирными чеченцами». И никто не сказал, что в городе был комендантский час, что эти машины не остановились по требованию блокпоста (дело было в 22.45) и что там находились боевики с оружием. Целую неделю НТВ и РТР надрывно оплакивало «мирных горожан», хотя корреспонденты знали, что речь идет о бандитах.
После подобной ежедневной пропаганды требовать от населения соблюдения комендантского часа очень трудно, да и солдат не знает, когда он прав, когда виноват. Когда пресса начинает указывать армии, как той следует воевать, армия становится похожей на паралитика.
- Нам телевидение тоже подкузьмило - во время обороны здания Управления, РТР дало в «Вестях» репортаж, что нас уже разгромили, сожгли и вообще сровняли с землей. Представляете, какие эмоции у наших близких вызвала эта «объективная» информация?
- То, что мы уходим из Чечни навсегда - это реальность. Мы еще долго будем платить дань чеченскому ханству - они выкачают деньги «на восстановление» и будут продолжать разбой и грабежи по периметру Чечни.
- Проблему Чечни можно было решить - и в 1991-м и в 1994-м и даже сейчас. Просто необходимы два условия, без выполнения которых невозможно управление государством. Первое - руководство страны должно нести ответственность за принятые решения.
Второе - принятые решения должны безоговорочно выполняться.
У нас сплошь и рядом обсуждают приказы даже после их утверждения, а потом, если что не так, валят друг на друга авторство. Да если бы я в своем подразделении отдал приказ, а потом, в случае его неудачного исполнения объяснял бы своему руководству, что виноват подчиненный Петя Иванов, который все придумал - меня бы уволили в тот день и были бы правы. А у нас президент, верховный главнокомандующий, между прочим, отдает приказ о вводе войск, а спустя два года нам объясняют, что президента, как всегда, «подставили подчиненные».
- Бандитов объявляют в розыск и одновременно ведут с ними переговоры на высшем уровне - это как понимать мне, офицеру правоохранительной организации? Я ведь ОБЯЗАН, увидев разыскиваемых боевиков, принять меры к их немедленному задержанию, используя все имеющиеся средства. Так что, мне следует Кремль штурмовать?
- Я думаю, с окончанием чеченской кампании у нашей Службы по борьбе с терроризмом работы прибавится - оружия и взрывчатки море, желающих подзаработать на терроре - тоже. Будем работать и, если понадобится, снова возьмем в руки оружие, хотя использовать в нашей работе оружие - последнее дело. Но вся наша работа бессмысленна, пока российские политики не поймут - либо государство хочет защищаться и защищать своих граждан, либо оно хочет выглядеть красиво.
Политики выбрали второе и получили закономерный результат - два года необъявленной войны, десятки тысяч загубленных жизней и запачканный донельзя престиж государства.
Красиво, правда?
Газета «Час пик», август 1996 года
Нашел фильм об этом эпизоде, он, на мой взгляд, излишне многословный и пафосный, но как иллюстрация сойдет.