Я тут книжку наваял: "Запах ведьмы". Очень она мне нравится

Прошла первая корректура, фрагмент ниже.


Глава третья

Я только успел погрузиться в мрачный, полный тягучих кошмаров сон, когда в дверь номера настойчиво постучали. Одновременно раздался требовательный звонок внутреннего телефона.
Я встал, быстро оделся и прошел к окну. Балкона здесь не было, а окно оказалось с блокиратором, снимать который времени не было — — если начнут ломать дверь, сломают за минуту.
В тщетных попытках потянуть время я снял трубку.
— Привет, — раздался незнакомый женский голос.
— Привет, — на автомате отозвался я.
— Устал, наверное, — уверенно продолжила незнакомая женщина в телефоне.
Я совершенно опешил от такого начала и потому смолчал.
— Вы кто? — потом, наконец, вежливо уточнил я.
— А ты открой дверь, — — увидишь.
Я прошел к двери и отпер ее.
За дверью стояла стройная длинноногая девушка лет двадцати пяти, прижимая к уху модный смартфон. На девушке была надета короткая кожаная куртка прямо на цветастый мини-сарафан. На ногах при этом красовались ослепительно белые лакированные туфли на высоком каблуке. Впрочем, все вместе это не выглядело совсем уж пошло — — скорее, эклектично.
До меня, наконец, дошло, кто эта женщина и зачем она ко мне пришла. Хмурый портье не упустил случая заработать на одиноком московском туристе.
Пока я снова тупил, она непринужденно подвинула меня острым плечом в сторонку и процокала в номер, закрыв за собой дверь на блокиратор.
Она сразу пошла в ванную и тоже заперла там за собой дверь. Я решил не вмешиваться — — мне вдруг пришла в голову безумная мысль, что явление проститутки в мой номер может являться следствием исправления недостатков симметрии мироздания за миллиард секунд до взрыва галактики М7812. И я благоразумно решил не вмешиваться в проблемы мироздания, а просто как бы со стороны понаблюдать за ним — — что оно еще такого учудит?.
Она вышла из ванной минут через десять, причем, вопреки моим ожиданиям, не завернутой в полотенце, а все в том же цветастом сарафане и в туфлях на высоком каблуке. Свою кожаную куртку она держала в руках.
— Анжела, —,— улыбнулась она мне на удивление чистой, невинной улыбкой, и поправила тонкой рукой светлую челку на загорелом лбу.
До меня вдруг дошло, как я выгляжу со стороны — — неумытый, непричесанный и небритый мужик со страхом в глазах и нервным тиком на губах.
— Михаил. Пожалуй, я тоже умоюсь, - ответил ей я.
Она одобрительно кивнула и уселась в кресло, равнодушно оглядывая номер, который наверняка видела уже сто раз.
Я оставил дверь в ванную нараспашку, и мне было видно ее отражение в чертовом зеркале, пусть и с двухсекундной задержкой. За пачку наличных в кармане куртки я не очень волновался — — в конце концов, такие легкие деньги я всегда заработаю. Но она могла не украсть, а подкинуть что-нибудь запрещенное, а сидеть в украинской тюрьме мне совсем не хотелось.
Но Анжела, или как ее там звали по-настоящему, сидела в кресле, будто приклеенная, видимо, осознавая деликатность ситуации или, точнее, привычная к таким ситуациям.
Я умылся, почистил зубы, побрился и как следует причесался. Когда я вышел в гостиную, она окинула меня одобрительным взглядом и захлопала в ладоши:.
— Красавец!
Я глупо покраснел и не нашелся, что ответить.
— Миша, а у тебя есть что выпить? Или мы, как дураки, будем трезвыми отмечать наше случайное знакомство?
Я прошел к шкафу, достал на ощупь из кармана куртки с десяток банкнот и небрежно бросил их на журнальный столик перед ее креслом.
— Заказывай сама, я в вашем местном ассортименте не очень разбираюсь. Что вы тут, в Киеве, пьете обычно, — — горилку с медовухой?
Анжела не шелохнулась, бросив на меня неодобрительный взгляд из-под длинных, явно нарощенных ресниц.
— Пан москаль прибыл в колонию к туземцам и изволит узнать местные обычаи? А обычаи у нас вообще-то примерно как у вас — — виски со льдом, шампанское в ведерках, а водка в замороженных рюмках. Или пан москаль желает с извращениями?
Этот внезапный порыв освободительной борьбы от москальского владычества так меня удивил, что я даже пожалел ее немного. Но потом до меня дошло, что это вполне может быть частью ролевой игры — — имперский богатый москаль насилует свободную, но бедную украинку. Должно заводить определенный сорт клиентов, наверное.
— Какая у тебя обычно такса? Можешь взять эти деньги прямо сейчас и уйти, —,— сказал я ей, отлично понимая, что никуда она не уйдет, хотя бы из жадности.
Но мой блеф не удался — — она тут же старательно собрала все купюры со столика, включая пару прилипших к влажной столешнице, а потом решительно встала и пошла на выход, красиво покачивая мне на прощание явно тренированными, упругими бедрами, отлично видимыми под символической ширмой мини-юбки сарафана. В цветочках сарафана я только сейчас разглядел герб Украины и повторенный множество раз в сложном цветном орнаменте девиз про героев и славу.
Хлопнула входная дверь номера, и до меня дошло, что свободолюбивые хохлы меня только что утонченно поимели. Примерно так, как имеют каждую зиму тот же русский «Газпром», когда тырят у него на халяву природный газ, экспортируемый в Европу, или полагающиеся России транзитные денежки.
Я некоторое время смотрел на себя в зеркало, и когда прошли положенные две секунды, увидел там хорошо умытого, тщательно причесанного, довольно богатого, по местным меркам, но очень-очень тупого москаля.

А еще минут через десять, когда я уже начал заново раскладывать постель, дверь вдруг дерзко распахнулась и в номер въехала тележка под управлением вечно хмурого портье, которым энергично командовала развеселившаяся Анжела.
Я и не думал, что всего на десять тысяч гривен можно было заказать столько всего актуального и вкусного: ведерко с тремя бутылками шампанского, литровую бутыль водки, упаковку банок с лимонадами, а также кучу каких-то закусок, красиво разложенных на двух деревянных плато.
Когда портье, наконец, убрался из номера со своей дурацкой телегой, я посмотрел на торжествующую в кресле Анжелу и честно сказал ей:
— Да ты ведьма!
— А то! — — ответила она, и бодро взмахнула указующим наманикюренным перстом:
— Наливай, москальская скотиняка!
Я похлопотал некоторое время вокруг столика, вскрывая разнообразные бутылки и разливая содержимое по нужным стаканам. Потом мы чокнулись.
На нее по-прежнему было приятно смотреть: веселая сексуальная девчонка явилась весело провести время. Такой у нее был имидж, как я это понимал.
А когда мы выпили примерно по третьей, она вдруг спросила меня странно знакомым, чуть хриплым и явно укоризненным голосом:
— Миша, а ты меня любишь? Меня любишь? Именно меня?
Я обмер и посмотрел на нее внимательно. Но в ней ничего не изменилось, передо мной сидела все та же веселая, разбитная украинская проститутка с длинными ногами, нароасщенными ресницами и идеально накаченными, очень красивыми бедрами.
Я было решил, что мне почудилось, когда вдруг Анжела продолжила своим чудным, новым хриплым, немного машинным, замогильным голосом:
— Михась, мы тут сейчас решаем интереснейшую задачу: возвращение пространству-времени обратной симметрии. Накопились ошибки, которые не решались больше десяти миллиардов лет, представляешь?
— Представляю, — выдавил из себя я, и допил свою водку до дна, а потом плеснул себе еще.
— А ту задачу, с галактикой, решили? Не шарахнет нас через двадцать лет жестким излучением?
— Решили. Не шарахнет. А ты там как, в порядке? — — спросила меня Анжела, тряхнув тяжелой грудью, и я чуть не разрыдался от умиления.
Николь все-таки помнит меня и даже каждый день интересуется моей ситуацией. Охренеть! Что такое там у них случилось, еще один Большой взрыв?
— Я тут живой еще, все в порядке, работаю. А как там Лизка? — — осторожно спросил я, тараща безумные глаза на Анжелу, которая как раз поправляла на себе лифчик, опять невзначай показывая мне свою грандиозную загорелую грудь.
— С Лизой все хорошо, она другими задачками занимается, тоже интересными. Ладно, целую, держись там! Скоро доедут важные изменения в поведение волновых функций, и надо будет вносить правки в знакомое тебе уравнение Шредингера. Но ты не переживай, все будет хорошо: там только граничные условия надо будет подправить под новую реальность. Еще раз целую, — ответила мне Анжела, артикулируя свои слова яркими, накаченными силиконом губами и снова многообещающе поправила лямку цветастого, под тон сарафана, лифчика.
Тут я окончательно поплыл в мутном алкогольном безумии, задавая насущные вопросы странной дуальной девушке, что сидела рядом, пока она вдруг не встала передо мной во всей своей решительной красе и не спросила грозно и явственно:
— Слушай, москалик, я, в принципе, все понимаю: взрывы галактик, проблемы мироздания, кот Шредингера у вас там мечется, страдает от непонимания, где он и где все. И остальное все такое прочее про бытие я тоже понимаю. Я ведь тоже в Институте культуры училась, на минуточку, не дура как бы, ты не думай так, не надо. Но вот тебе вопрос ребром: а мы трахаться сегодня будем или как? Утро уже красит нежным цветом стены вашего древнего Кремля, а ты еще в своих дурацких джинсах потеешь. Которые, кстати, вообще непонятно как снимать. Заклинило у тебя молнию, что ли, почему она, сука, не раскрывается?
— А снимай ты уже эти штаны, как хочешь, — легко согласился я, с наслаждением и надеждой представляя себе Николь вместо этой энергичной веселой украинской дивчины, всерьез взявшейся стащить с меня, совершенно пьяного, мои родные, потертые жизнью джинсы. Необычная энергия девушки откровенно намекала, что это был очередной привет от Николь, она ведь умеет подколоть, особенно в сексе.
А дальше я и не помню, что конкретно у нас там с ней случилось. Так, между прочим, всегда легче оправдаться, если вдруг предъявят.

---
Но книжка вовсе не про это, между прочим.