Евгений Зубарев (anonim_from_rus) wrote,
Евгений Зубарев
anonim_from_rus

Categories:

Иван да Марта в парке культуры и отдыха

Начинаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

«Иван да Марта в парке культуры и отдыха»
Версия без редактуры

Часть первая

Глава первая
Иван

Последний поворот перед въездом во двор всегда был самым информативным – если никто не отсвечивал фарами из-за стенки площадки для мусора или не рычал двигателем с той стороны, значит, места для парковки возле дома, скорее всего, уже нет.
Я повернул без помех, притормозил на первом «лежачем полицейском», проехал еще немного вперед до второго и обвел глазами свой двор. Так и есть – за это утро, пока мы ездили в супермаркет, никто еще не уехал, зато приехало множество неизвестных, но очень дорогих гостей.
Моя верная старенькая «Волга» медленно и печально двинулась вдоль строя блестящих иномарок. Нас с «Волгой» в этом дворе не очень любили и даже, бывало, обижали – воровали дворники, пачкали лобовое стекло краской, а однажды ночью стреляли по фарам. А все потому, что этот дом был слишком хорош для таких бесстыжих нищебродов, как мы.
Марта осторожно тронула меня за правую руку и, понизив голос, проникновенно сказала:
- Ваня, спокойно. Ты только не психуй, пожалуйста. Давай, встанем у аптеки. Мне, правда, все равно, я не буду бухтеть. Оттуда будет совсем недалеко тащить.
Я опять засмотрелся на ее ярко-зеленые глаза и чуть не впилился во что-то драгоценное и лакированное, вставшее на редкость неуклюже - сразу на два парковочных места.
Тормоза коротко скрипнули, рессоры бодро загудели, я сдержанно выругался.
Лакированная повозка впереди вздрогнула от испуга, вспыхнула разноцветными огнями и, приглушенно зажужжав инопланетными турбинами, неожиданно поехала прочь. Открылось отличное место для парковки – совсем рядом с подъездом.
С заднего сиденья послышались шумные, продолжительные аплодисменты.
- Здорово ты ее напугал, папа! Отличный способ! Давай же, вставай туда скорее!
Я повернулся к Лизке и укоризненно сказал:
- Развелось вас тут, командиров! - но уместился на освободившееся место так быстро, как только могла это сделать моя неторопливая баржа. Уже потом, слегка передохнув после яростной борьбы с неисправным гидроусилителем руля, я спокойно огляделся и чуть выровнял машину, чтобы рядом смог встать еще кто-нибудь.
Мы с Мартой выгрузили почти все пакеты из багажника, когда к машине со стороны детской площадки степенно подошел очень пушистый рыжий кот и неожиданно свирепо рявкнул сразу на всех нас.
- Ой, какой хорошенький! Давай, отрежем ему голову? – предложила Марта, глядя на меня точно с таким же злобным прищуром, что и кот, поэтому я почти поверил в ее внезапное сумасшествие.
Мы с Лизкой успели недоуменно хмыкнуть, но тут Марта быстро сунула руку в один из пакетов и выудила оттуда свежую форель. С форели капало чем-то мутным на асфальт, а еще она остро пахла водорослями и тиной.
- Ты мужчина или кто? Отрежь же коту скорее голову! Видишь, какой он голодный!
Кот снова рявкнул, на этот раз обращаясь конкретно ко мне, поэтому я не стал спорить и послушно достал из кармана свой карманный ножик с кучей всяких полезных инструментов внутри и сделал то, что от меня ожидали все.

Дома мы неожиданно быстро раскидали все пакеты по обоим холодильникам и кухонным полкам, после чего расселись на табуретках в кухне и в задумчивом молчании уставились друг на друга. Было ясно, что в такой годный для прогулок выходной сидеть дома неохота никому.
- Папа! Мама! Поехали еще куда-нибудь! – заныла Лизка. – Смотрите, какая погода хорошая.
За окном, действительно, светило сентябрьское солнышко, безмятежно прожигая последние драгоценные денечки питерского бабьего лета.
- В самом деле, Вань, еще двенадцати нет, целый день впереди, поехали! – поддержала Лизку Марта.
У меня, конечно, были виды на эту субботу – как минимум два редактора двух местных информационных агентств с четверга тщетно ждали результатов моих вздорных аналитических халтур, но банальность про то, что всех денег не заработаешь, в этот момент показалась мне особенно убедительной.
Я сказал «поехали!» и махнул рукой.
Пока Марта сочиняла самый быстрый вариант завтрака на троих, Лиза включила телевизор, но там, вместо ожидаемых мультиков, показалось красное потное лицо придушенного галстуком пожилого гражданина, плотно упакованного в костюм тройку.
- Знакомая морда, - бросила небрежно Марта, колдуя над сковородкой. – Знаешь его?
Марта работает профессиональным фотографом, поэтому так же, как и я, всегда в курсе последних трендов и актуальных телевизионных физиономий.
- …опять преступно недооцениваем опасность! Генетически-модифицированые продукты пожирают нас изнутри! Вы хотите жить? Просто жить, просто гулять, просто отдыхать вместе со своей семьей? Обезьяны острова Суматра тоже хотели жить, - горько усмехнулся на экране знакомый телепроповедник, но что случилось с обезьянами, мы так и не узнали, потому что Лизка зарычала и переключила канал.
На экране появилась девушка в бикини с бананом в руках. Делая отчетливые глотательные движения и тупо выпучив глаза, она таращилась то на банан, то на меня, быстро проговаривая какую-то речевку про натуральные продукты без ГМО. Я покраснел и отвернулся.
Лизка тут же завопила на всю кухню:
- А папа таращится на голых девушек в телевизоре! Мама, он правда на нее смотрел!
Я нащупал подушку с соседнего стула и треснул вредную девчонку по голове.
- А-а-ага! – издала боевой клич Лизка и ответила большим плюшевым мишкой.
Я не успел применить его по назначению, потому что перед Лизкой встала Марта, выразительно поигрывая горячей сковородкой.
- Получил? – спросила Лизка, выглядывая из-за маминой спины.
- Еще нет, - ответила ей Марта. – Но сейчас получит, если вы оба не прекратите и не сядете за стол.
Мы послушно уселись, а оставленный без присмотра телевизор торопливо забормотал об общем упадке нравственности в стране и необходимости духовного подъема.
Лизка демонстративно аккуратно ела омлет и кивала каждому слову, доносящемуся из зомбоящика, выразительно поглядывая на меня.
Марта не выдержала и засмеялась. Я тоже заржал.
- В Центральном парке культуры и отдыха продолжается эксперимент Зоологического института РАН по адаптации шимпанзе в непростом петербургском климате. Обезьяны размещены на отдельном острове посреди ЦПКиО, но их можно увидеть с лодок, которые выдаются в аренду всем желающим с 9 утра до 11 вечера, - вдруг сообщил нам телевизор.
- А что, это идея, - согласилась с ним Марта.
- Да! – завопила Лизка и стала нам показывать, как именно кривляются шимпанзе.

«Волгу» пришлось оставить возле буддийского дацана – ближе просто не нашлось местечка. Лизка важно несла корзинку с припасами, поэтому любимую игрушку дочки, плюшевую Тяфу, уложили дожидаться нас под заднее стекло машины.
На длинном деревянном мосту, ведущем на Елагин остров, нас встретил полицейский патруль, но только я разинул рот, чтобы вслух удивиться этому обстоятельству, как на мост рядом с нами вывернула колонна бритоголовых юнцов с черно-желтыми флагами в руках.
Марта с тревогой посмотрела на колонну националистов, потом на меня, но эти молодые люди не заинтересовались моим вызывающе темным экстерьером, а торопливо прошагали мимо нас куда-то вглубь парка.
Тут, наверное, следует объясниться – я действительно черный, то есть негр, как прямо и откровенно говорят у нас России. Это случилось со мной 40 лет назад, когда на излете существования советской империи моя веселая мамаша выдала такой вот финт.
Папаша, как водится в такой ситуации, немедленно вылетел из института, после чего отбыл на родину и я даже не знаю, из какой он был страны. Мать тоже недолго колбасилась в России, отправившись на ПМЖ в Норвегию без меня, так что когда пришло время интересоваться подробностями, спрашивать было не у кого – бабушка на такие вопросы не отвечала, а дед, пока был жив, отвечал исключительно матом.
Пожилой полицейский офицер с капитанскими погонами на плечах ухмыльнулся мне в рыжие усы, приглашая поговорить и я, поравнявшись с ним, спросил:
- Что-то намечается? Погром или спутник будут запускать?
- Да не, не волнуйтесь, гражданин, у них там санкционированный митинг, - с готовностью сообщил он, в упор разглядывая мою черную морду и кучерявую голову.
- Нашли место, - начала заводиться Марта, но полицейский успокаивающе поднял руку, приглашая посмотреть вокруг:
- Место законное. Как в европах – Гайд-парк придумали. А вы не беспокойтесь, никто им тут ничего незаконного не позволит. Тут абсолютно безопасно. Никакого расизма и экстремизма мы не допустим. Не волнуйтесь.
Действительно, вдруг стало видно, как много полиции вокруг. Помимо этого патруля, на той стороне моста встали еще человек десять в синей форме, а в глубине парка виднелись плотные группы в омоновских шлемах и полицейские «Уралы».
- Айн-цвай-полицай! Драй фир – бригадир! Вайтпауэр! – сказала дочка и встала рядом со мной, подняв правую руку вверх в характерном приветствии. Дать ей пинка в присутствии полицейского я постеснялся.
Изумленный взгляд усатого офицера уперся в Лизку и я ответил, не дожидаясь очевидного вопроса:
- Такое бывает – от чернокожего мужчины и белой женщины может родиться белая девочка. Доминантные гены и все такое, это генетика, понимаете?
- Понимаю, - отозвался полицейский капитан с недоверием и открыл рот, что задать еще один вопрос, но Марта схватила меня за руку и протащила мимо, сердито бурча мне в ухо какие-то грубости и одновременно жестами подгоняя Лизку.
- Что ты там ему объясняешь? Что ты вечно всем норовишь объяснить? Какое им всем дело до нас?! – продолжила она, когда мы добрались до другой стороны моста.
- Просто я люблю ясность во всем, - объяснил я ей в который раз, но она только закатила глаза к небу и сказала небу все, что сейчас думает обо мне.
- Эй вы там, хватит ссориться, - напомнила о себе Лизка и дальше мы пошли молча, внимательно оглядываясь по сторонам.
Народу было много, но это был какой-то странный народ, не похожий на типичных отдыхающих в выходные петербуржцев.
Помимо еще одной колонны националистов, так же торопливо прошмыгнувшей мимо нас, мы увидели странную группу мужчин и женщин, одетых в одинаковые бежевые курточки и темно-коричневые штаны. Весь комплект очень напоминал пижаму заштатного советского санатория и Марта первой произнесла вслух то, что было у меня на уме:
- Смотри-ка, Вань, экскурсия каких-то шизиков из психушки.
Впрочем, толпа в пижамах выглядела безобидно. Они шли парами, держали в руках одинаковые пакеты и синхронно поворачивали головы то влево, то вправо, разглядывая окрестности и людей вокруг.
Мы подошли ближе и стало слышно властный голос, доносящийся из головы группы:
- Сюда смотреть! Никифоров, еще одно замечание и в следующий раз останешься в палате. Горделадзе, к тебе это тоже относится! Не отставать, идем вон до того здания, там будет привал и завтрак. Без команды продукты из пакетов не достаем!
Командовала рослая широкоплечая женщина, одетая в строгий черный костюм. Когда мы проходили мимо нее, она вдруг рявкнула во весь голос:
- Куда пошли!? Стоять! Всем стоять! Семенова, я что сказала!
Мы послушно замерли, а потом Марта, придя в себя, возмущенно сказала:
- Женщина, что же вы так кричите! Ребенка напугаете.
Впрочем, Лизка совсем не выглядела испуганной – напротив, она подошла еще ближе к странным экскурсантам и громко прочитала содержимое бирки на лацкане пиджака строгой женщины:
«Старшая медсестра Елизарова Н.В., психоневрологический интернат №12».
Марта снова схватила меня за руку, подхватила Лизку за ручку корзинки и потащила меня вперед со словами:
- Пошли отсюда скорее, здесь дурдом какой-то.

Мы притормозили только метров через сто, возле лотков с мороженым, автоматов с попкорном и толпы торговцев в косоворотках, призванных, по-видимому, изображать русскую ярмарку.
Там обе мои родные женщины принялись компенсировать стресс гигантскими порциями чего-то разноцветного и липкого, а я купил себе бутылку простой воды по цене французского шампанского.
- А тут классно! – сообщила мне Лизка перемазанным до ушей ртом.
- Хороший девочка! Покупай себе еще один эскимо, - предложил ей меднолицый мужик в косоворотке, с переносным холодильником за плечами и двумя холодильниками в натруженных руках. Рядом с ним застенчиво переминалась с ноги на ногу неожиданно светлокожая девочка лет десяти, с живым интересом глядя на Лизку. На девочке были точно такие же модные рваные джинсы, что и на Лизке, а еще у нее были очень светлые волосы, как у типичной блондинки.
- Не, я пока больше не могу, - призналась Лизка продавцу, мельком бросила взгляд на девчонку и отдала мне корзинку, которую ей внезапно стало невмоготу тащить.
- Слюшай, брат, бери сейчас, за полцены отдам, за другой партия бежать надо, а этот тает, - поделился проблемой таджик, но я аккуратно похлопал его по косоворотке и мягко оттолкнул в сторону, чтобы он больше не болтался возле нас.
Таджик послушно, как робот, побрел по дороге в указанном мною направлении, даже не оглядываясь. Белобрысая девочка пошла следом, тоже не повернув головы.
- Странно, что им еще шапки-ушанки не выдали, - сказала Марта с недоумением и тут же прыснула, внезапно увидев очередного мигранта именно в шапке-ушанке.
Несчастный раздавал флаеры с рекламой «Русской дискотеки».
Мне стало интересно, чем русская дискотека отличается от прочих и я взял одну разноцветную бумажку.
«Возрождаем национальные русские традиции! ДиджеиПинк Стоун, СаспенсУан, Годзилла и другие представят славянский панк-рок и танцевальное шоу с участием финской группы «Рашн Карелия». Начало в 21.00 в зимнем домике».
Я смял бумажку в приступе внезапного раздражения и не найдя урны поблизости, положил ее в корзинку.
- А где обезьяны-то? – напомнила всем Лизка цель нашего визита.
Как по заказу из навесных репродукторов сначала раздалась бодрая музыка, а затем гнусавый голос виновато произнес:
- Уважаемые посетители! Напоминаем вам, что сегодня доступ на обезьяний остров закрыт. Нашим южным гостям из Африки вчера проводились необходимые медицинские процедуры, в частности, комплекс прививок от бешенства. Животных при этом нельзя беспокоить и раздражать. Доступ к зверям будет возобновлен с понедельника. Благодарим за понимание.
Лизка застыла, набираясь сил для возмущенного крика, но Марта высказалась раньше:
- Ах, какие же они гнусные твари! Значит, по телику нас сюда заманивать – это нормально, а беспокоить обезьян – это ай-ай-ай? Это что получается, меня им беспокоить не страшно?!
- Папа! Они спрятали от нас обезьян! – Лизка подбежала ко мне вплотную, роняя на асфальт первые крупные слезы. Было ясно, что скоро их поток смоет не только меня, но и Марту, а затем и несчастных привитых шимпанзе и даже непривитых таджиков.
- Мы сегодня увидим обезьян, не переживай, - твердо пообещал я, для убедительности взяв ее за руку и указав направление.
Так мы без споров пошли к лодочной станции.
Марта шла за нами, вполголоса ругаясь на «охреневших рекламных жуликов».
Я очень давно не был в ЦПКиО и поначалу выбрал неверное направление, выведя свой маленький отряд к танцевальной площадке вместо лодочной станции.
На площадке небольшой оркестр играл джаз, под который с большим воодушевлением танцевали пенсионеры. Старички выглядели очень бодрыми и даже красивыми, когда так непринужденно и весело отплясывали под живую музыку. Они, конечно, знали все это, с видимой старательностью работая на публику, но это простодушное кокетство ничуть не раздражало.
Мы там постояли немного, любуясь царством спокойного непорочного веселья, пока Лизка не напомнила:
- Папа, обезьяны, ты не забыл?!
Я вспомнил, наконец, куда нам следует идти, и через пару минут мы уже стояли в хвосте огромной очереди. То тут, то там очередь накрывало облачко пара из испарителей разных местных хипстеров.
- Это что, все за лодками? Я так и знала, что здесь будет черт знает что! – сообщила нам Марта, кривя свои прекрасные губы и нервно трепеща не менее красивыми ноздрями.
- Мы вот тоже с мужем удивляемся, - с готовностью поддержала Марту немолодая женщина впереди нас, кутаясь в огромный целомудренный платок, расписанный золотыми куполами да крестиками.
– Муж мой постоял немного, а потом пошел узнавать, что такое случилось, почему всем вдруг лодки понадобились. Я ведь с мужем здесь стою, но он ушел, - еще раз подчеркнула эта женщина, видимо, чтобы мы не подумали, что в такой разврат, как катание на лодках, она ударилась совсем одна, без супруга.
- По радио сейчас сказали, что обезьяны после прививок внезапно спятили. Вот все за лодками и рванули, удирать отсюда сломя голову, - натужно пошутил я зачем-то, но этой женщине моя шутка явно не понравилась и она демонстративно отвернулась от меня к началу очереди, высматривая супруга. Впрочем, возможно ей не понравился я.
Марта устало присела на скамейку рядом. Там она откинулась на спинку и закрыла глаза, чтобы я догадался, как ей все осточертело.
Лизка из вредности начала бегать вокруг нее, гукая, гримасничая и другими способами изображая психованных шимпанзе, пока на нее не рявкнули сердитые бабки, сидевшие рядом.
- Все нормально, это у них просто технический перерыв был. Сейчас начнем двигаться, - сообщил сразу всем вернувшийся из разведки солидный мужчина в классическом костюме и тщательно начищенных черных туфлях. Его супруга тут же взяла его под руку и принялась что-то шептать, искоса поглядывая на меня.
Очередь действительно начала двигаться, но как-то неровно, рывками, и в период очередной паузы я неожиданно для себя выслушал от семейной пары полноценную лекцию о врачах-вредителях.
- Вот вы шутите так странно, - начала все та же женщина, все-таки развернув ко мне свое круглое простое лицо, - а ведь не знаете, что людей прививают от бешенства той же бактерией, только слегка пришибленной. Обезьян от сумасшествия привили, а гарантии, что они не заразятся, нету никакой. И кормят их чем попало, ГМО каким-то травят. Это ж додуматься надо, такой опасный эксперимент прямо среди живых людей ставить! И дети тут опять же. Это ведь ваша дочка, не приемная? – задала она ожидаемый вопрос, указывая на Лизку, после чего застыла, пожираемая любопытством изнутри.
- Моя, - буркнул я после неприлично затянувшейся паузы.
- Э-э, в смысле, родная или…, - начал мычать следующий ожидаемый вопрос мужчина в костюме, но я опередил его.
- Родная, да.
- До чего дошел прогресс! И ведь как похожа на вас, но ведь совсем белая при этом! - восхищенно откликнулась женщина и начала мне рассказывать, как ее внучка делала экстрапоральное оплодотворение и родила в итоге двойню.
- А муж ее, скотина, сбежал за полтора года до этого, представляете? Это чтобы алиментов не платить, - наконец, удивила меня она.
- Он не просто скотина, а подлец, негодяй, гнида и крохобор, - уточнил мужчина в костюме и гневно топнул по асфальту начищенной туфелькой. Дослушать эту потрясающую историю мне не довелось, потому что очередь раздвоилась перед двумя окошками кассы и женщина в окошке передо мной устало буркнула из сумрака своей будки:
- Лодка или катамаран? Быстрее соображайте, люди ждут.
Я выбрал именно лодку, а не катамаран, поскольку вдруг почувствовал, как соскучился по простым мышечным усилиям – чтобы работать веслами и с оттяжкой, от плеча.
Помимо оплаты в тысячу рублей за аренду, с меня содрали залог еще примерно в сто долларов, но спорить я не стал и послушно выгреб всю имевшуюся в карманах наличность.
Марта забиралась в лодку с огромным недоверием, держась за меня сразу двумя руками, а Лизка, разумеется, плюхнулась с разбегу так, что я почти поверил, что у нашей лодки оторвалось дно и мы сейчас пойдем ко дну.
Потом я неспешно, с удовольствием выгреб на середину большого озера, осматриваясь, но какой именно из островов неподалеку назывался Обезьяний, было неясно, так что я просто поплыл наугад, велев Лизке смотреть в оба и кричать, если увидит что-то интересное.
Впрочем, первую обезьяну заметила Марта – это был в умат пьяный мужик в казацкой папахе, который плавал среди лодок и хватал их за борта. Когда его отгоняли веслами, он кричал «Слава Руси!» или «Покайтесь, басурмане!» в зависимости от того, кого он видел в лодках.
- Только не бей его, пожалуйста, - сказала Марта, с тревогой глядя, как этот человекообразный, натужно пыхтя, гребет к нам.
- Конечно, дорогая, - ответил я и вынул весло из ключицы, перехватив его поудобнее.
Казак поздно заметил мой маневр и его несло к нам уже по инерции, а не по взаимному желанию.
Он все-таки схватился за корму нашей лодки, но действовал очень неуверенно, а его «Покайтесь, басурмане!» и вовсе прозвучало еле слышно.
Я не стал его бить веслом по морде, а просто плеснул руками немного воды в его косые глазки и он тут же отплыл прочь, бережно придерживая отяжелевшую от воды папаху, украшенную кучей каких-то ярких и, видимо, ценных для всякого посконного человека значков.
Пока Лизка яростно аплодировала, я неспешно вставил весло обратно в ключицу и мы поплыли дальше, лавируя среди прочих лодок и катамаранов, которых вдруг стало как-то слишком много.
Впрочем, все выглядело культурно и спокойно. Люди вокруг безмятежно катались, дружелюбно улыбаясь друг другу, даже если лодки вдруг соприкасались бортами в ходе неумелого лавирования.
На берегу народ загорал на удивительно густой траве, так и не вытоптанной за лето. Разумеется, там же народ и выпивал, но таких же пьяных идиотов, как тот безумный казак в папахе, нам больше не попадалось.
- Смотри, смотри, обезьяна!- закричала Лизка, показывая на берег справа.
Я ничего, кроме кустов и травы, там не увидел.
- Тут что-то случилось, - хриплым от напряжения голосом сказала Марта, вглядываясь вдаль, и я вдруг заметил на берегу толпу, окружившую лежащего человека в чем-то коричнево-бежевом.
От толпы метнулась серая тень, перескочив куда-то выше, на ветки, и от этой тени все люди рядом вдруг разбежались в разные стороны, как от бешеной собаки.
Я направил лодку к берегу и скоро стало видно, что человек на траве не просто лежит – его держат за руки и за ноги, а он вырывается и кричит, что есть силы.
- Фу, у него что-то белое изо рта вылезает, как пена, - сказала Лизка с отвращением, продолжая, тем не менее, внимательно всматриваться в несчастного.
- Ваня, не подплывай близко, пожалуйста, там без нас справятся, - попросила Марта и я послушно бросил весла.
Толпа на берегу все прибывала, тревожно гудя. Появились первые полицейские, им что-то объясняла рослая женщина в черном костюме, и кричали другие люди рядом, но было видно, что полицейские никого не слушали, выкрикивая в рации неслышимые отсюда сообщения и быстро распределяясь редкой цепочкой вокруг распростертого тела. При этом служивые тревожно оглядывались, пристально осматривая территорию вокруг себя, особенно пристально глядя на ветки деревьев над собой.
- А где ты видела обезьяну? – спросил я Лизку и она снова показала на толпу:
- Там.
Подъехал серый «Урал», оттуда высыпал взвод омоновцев. Полицейские грозными взмахами дубинок рассекли на части и отогнали прочь толпу, а затем встали плотной шеренгой, не подпуская к бежевому пятну никого.
Некоторые из полицейских держали на изготовку пистолеты и это зрелище меня удивило донельзя.
- А я писать хочу, - вдруг сообщила Лизка. – И еще Тяфа соскучилась без нас, надо ее забрать из машины, - добавила она.
Марта вздохнула:
- Вань, мы же не можем оставить лодку и пойти все вместе?
Я категорически отверг этот вариант – еще не хватало дарить сотню долларов пьяным казакам, которые, конечно, возьмут на абордаж бесхозное суденышко.
Марта согласилась посидеть в лодке и подождать нас. Я выбрал пустынное и низкое местечко на берегу для причаливания и мы с Лизкой побежали к туалетам.
То есть бежала она, а я тащился следом, хмуро глядя по сторонам.
Стало жарко, солнце палило, как в июле, народ вокруг совсем размяк и разделся, а, главное, жадно пил холодное пиво и я даже подумал о том, что, наверное, можно будет бросить машину тут или вызвать таксистов с услугой «пьяный водитель».
Пока я думал, готовы ли мы к таким незапланированным тратам, Лизка уже выбежала из туалета и показала мне на мост:
- Сначала за Тяфой.
Мы смогли без приключений дойти до моста и даже перешли его больше чем наполовину, когда вдруг уперлись в полицейский патруль.
Трое полицейских шли нам навстречу, растянувшись жидкой цепочкой на всю длину моста, но когда мы с Лизкой поравнялись с ними, они вдруг встали перед нами все вместе.
- Проход закрыт, - извинительно развел руками старший офицер и я узнал усатого капитана.
- Как это - «закрыт»? Нам в машину надо, - опешил я.
- Вы нас простите ради бога, только что получили распоряжение руководства закрыть этот мост. Идите по другому, с той стороны, может, он еще открыт, - печально, но твердо сказал капитан.
- Да ведь это километров пять пешком, в обход, через три моста! – дошло вдруг до меня.
- Дяденька полицейский, у меня в машине Тяфа одна скучает. Пустите нас, пожалуйста!, - попросила Лизка и сделала жалобные глазки, как у кота из мультфильма про Шрека.
Это был безотказный способ и я не удивился, когда полицейский сказал:
- Ладно, бегите, только я вас не видел. И вот что – я вас помню, у вас же там жена осталась.
- Ну да, - согласился я, - осталась.
- Назад я вас точно не пущу, - строго сказал капитан.
- А по тому мосту, с той стороны? – показал я пальцем в небо.
Капитан промолчал, пряча глаза, и меня кольнуло странное тревожное предчувствие.
- Что за ерунда тут творится, товарищ капитан?
- У тебя есть пять минут, чтобы привести сюда жену, а потом вообще убраться с острова, - сказал он мне резко, отбросив церемонии, и выразительно постучал по своим наручным часам.
- Приказ закрыть остров на 14.00. Сейчас без пяти. Время пошло, братишка.
К капитану подбежал еще полицейский с мотком красно-белой заградительной ленты в руках и оба офицера начали спешно растягивать ее поперек дороги, не обращая на нас никакого внимания.
Я схватил Лизку за руку и мы побежали по мосту обратно. Мост мы пронеслись на одном дыхании, но когда выскочили на аллею, ведущую к нашему причалу, отсутствие лодки обнаружили сразу.
Лизка первой добежала до берега и оттуда стала тыкать мне пальцем и кричать:
- Вон там мама! Вон же она!
Действительно, Марта колбасилась посреди озера, безуспешно пытаясь грести веслами равномерно. Равномерно не получалось, поэтому она кружила в центре и грязно ругалась матом – это было слышно даже на берегу.
Я сбросил рубашку и джинсы на траву, и побрел к лодке, осторожно ковыляя по вязкому илу. Поход до лодки занял намного больше пяти минут, хотя плыть пришлось только последние метров десять. Было ясно, что мы опоздали, так что обратно я греб уже не торопясь, попутно рассказав Марте об инциденте на мосту.
Марта в ответ рассказала, как ее неожиданно отнесло от берега на самую середину озера, и как она отважно воевала с веслами.
Лизка не торопилась садиться в лодку, напротив, она топала ногами и кричала на меня:
- Папа, дядя полицейский ведь сказал, что пять минут осталось! Туда, кстати, уже много народу побежало, все кричали и ругались. Побежали туда скорее.
- Кидай мои шмотки и садись в лодку немедленно! – рявкнул я на нее и стала неуклюже забираться к нам с моими вещами в руках.
Пока она лезла, я смотрел на дорожку за ее спиной - вдоль берега бежали десятки людей. На их лицах был ясно написан ужас, многие кричали и торопили тех, кто мешкал впереди.
- Что случилось? – крикнула с лодки Марта, но никто из бегущих не отозвался.
- Эй, гражданин, что случилось? – гаркнул я громче и строже, обратившись к упитанному очкарику, с трудом ковыляющему по траве вдоль тропинки.
На тропинку его не пропускали другие человекообразные - доминантные самцы и агрессивные самки.
Очкарик остановился и принялся вытирать платочком лысину, тяжело и прерывисто вздыхая.
- Мужик, что случилось? – повторил я вопрос, вложив в свой голос максимум нетерпения и угрозы.
- Фу, подождите, дыхание перехватило. Бешеные обезьяны. Обезьян заразили каким-то вирусом. Эпидемия, - пробормотал он и сразу побрел дальше, отчаянно перебирая непослушными толстыми ногами.
- Вы что, не слышали? Обезьяны нападают на людей и те сразу заболевают, моментально. Уже пятьдесят человек взбесились, бегают здесь, режут всех ножами или кусают, - добавил проходивший рядом бритоголовый юноша в футболке со стилизованной свастикой на груди.
– Уходите отсюда, на лодки они тоже нападают, - добавил парнишка и перешел на бег. На футболке сзади у него было написано: «Мы русские, с нами Бог!».
Я повел лодку в сторону Невы, лавируя среди яростно гребущих горожан, в надежде пройти под последним мостом канала и оказаться на берегу Елагина острова, но только когда доплыл до моста, вспомнил, что проход в Неву там всегда запирали на огромные металлические ворота – чтоб не воровали лодки.
Так оно и было – огромные ворота, толстые цепи и пудовые замки. Сломать это было нереально, это даже взрывать было бы проблемой.
- Ваня, что происходит? Зачем ты сюда приплыл? Что мы будем делать дальше? – начала сыпать вопросами Марта, нервно кусая губы и затравленно оглядываясь по сторонам.
- Кажется, ты не успеваешь к своему вечернему музыкальному шоу, - ответил я небрежно, напяливая на себя джинсы и рубашку, но тут Марта злобно хлопнула ладошкой по борту и заорала:
- Ваня, скажи, что мы будем сейчас делать? И, пожалуйста, без своих идиотских шуточек!
Тут очень вовремя захрипели динамики уличной трансляции и фальшивый в своей непринужденной бодрости голос произнес:
- Уважаемые отдыхающие! По техническим причинам мосты, ведущие на Елагин остров, закрыты. Администрация решает возникшую проблему. Мы просим вас не беспокоиться, в ближайшее время недоразумение будет исчерпано. А пока для вас прозвучит танцевальная музыка.
И они врубили «Уан вей тикет».
- Какая смешная шутка, правда, папа? - сказала Лизка, вслушиваясь в слова.
- Ты что, знаешь эту песню? – удивился я, застегивая ремень и поправляя неудачно торчащую кобуру.
- Да, нам позавчера на пении один старшеклассник про нее рассказывал. Он учителя пения замещал. «Билет в один конец» называется. Это песня про тех, кто не может вернуться назад.
Мы все некоторое время слушали песню, задумчиво глядя друг на друга.
- Ваня, что делать-то будем? – снова спросила Марта, на ощупь выуживая из своей сумочки тонкую сигарету и прикуривая ее.
- Можно попробовать перетащить лодку по суше до Невы, но мне одному не справиться – она тяжелая, а тут метров сто тащить, не осилю, - объяснил я.
Напоминать ей, что она бросила курить и клялась мне, что не курит уже полгода, я не стал.
- Бред какой-то, - сказала Марта, снова нервно затягиваясь и оглядываясь по сторонам.
Но вокруг уже было пусто, сюда доносились лишь отдаленные крики с той стороны острова, где располагался ближайший к нам мост. Было слышно, как кто-то гавкает в мегафон, еще слышен был гул толпы и полицейские свистки.
Мы посидели немного в лодке, прислушиваясь, но ничего было толком не разобрать и я погреб к берегу в сторону Невы.
Причалив, я попробовал вытащить лодку на берег, но смог вытащить ее ровно наполовину, дальше она застряла в земле и не двигалась даже на миллиметр.
- Сидите тут, сторожите ценную вещь, - указал я на лодку и пробежался от озера до видимого отсюда берега Невы.
Там действительно было не больше ста метров.
Я увидел, как от нашего острова бодро отчалила лодка с пятью мужиками на борту.
Конечно, впятером лодку протащить можно, подумал я, но не успел порадоваться за сообразительных мужичков, потому что услышал выстрелы.
Наперерез лодке вышел полицейский катер, с которого щедро сыпали выстрелами точно перед носом лодки. Очередь фонтанчиков на воде убедительно доказывала, что пуляют отнюдь не холостыми.
- Разворачиваем транспортное средство обратно! Внимание, разворачиваем транспортное средство обратно! Имею приказ стрелять на поражение, - бесстрастно информировали с катера.
Было видно, как в лодке мужчины начали спорить и размахивать руками, и тогда с катера снова раздалось две очереди, одна из которых цапнула лодку по носу так, что во все стороны полетели щепки.
- Боевые!? Боевые, мля! Вы че, гвардейцы, вообще охренели там, что ли?! – донеслось до меня возмущенное.
- Внимание! Открываю огонь на поражение согласно поступившему приказу, - все так же бесстрастно ответили с катера, дав еще одну прицельную очередь.
Лодка тут же отвернула с прежнего курса обратно на остров.
Они причалили к берегу и я, наконец, разглядел их как следует – это были казаки, или, точнее, мужчины, наряженные казаками.
Все пятеро были пьяны, поэтому не только не показывали испуга, но напротив, демонстрировали друг перед другом повышенную браваду и бесстрашие. В таком состоянии люди очень опасны, потому что заводят на агрессию сами себя.
- Вот же суки, да, - сказал первый из казаков, выбравшись на берег. Он заметил меня и повторил свое возмущение. Я кивнул, на всякий случай отступая назад.
Потом из лодки вылез еще один казак, а потом к нашему берегу совсем близко подошел полицейский катер.
- Вышли все из лодки, быстро! – рявкнул мегафон повелительно.
- Да отвалите уже от нас, уроды! Мы же не бешеные, мы здоровые еще! Мы не заразные, пустите нас! – заорали казаки хором, но с катера снова дали очередь совсем рядом с нами и лодку покинули все.
- Отошли в сторону! - снова скомандовал мегафон и мы все отошли от лодки подальше.
С катера по лодке ударили сразу из нескольких стволов.
Автоматные пули раскололи корпус лодки на несколько частей, одна из которых вдруг закачалась на воде и медленно поплыла прочь.
Эта картина как-то сразу прояснила мне мозги. До меня дошло, что здесь не шутят. Я развернулся и пошел к своим.
- Эй, чувак, а ну-ка стой. А ты куда? У тебя есть лодка?
Я решил было свернуть в сторону и увести их подальше, как делает утка-мама при нападении охотников, но тут ко мне из кустов выбежала Лизка и закричала:
- Папа, тут кто-то стрелял! Мама боится и зовет тебя!
Казаки оживились, двое почти догнали меня уже у внутреннего берега и увидели лодку:
- Стой, ты, черножопый! Тебе по-хорошему пока говорят. Давай сюда лодку!
- Мы все туда не влезем, - вежливо ответил я, отступая назад и, впрочем, понимая, что вежливость тут не поможет.
- Ты че, тупой, мля? – сказал первый казак и без замаха ударил меня в ухо, едва не нокаутировав. Второй схватил Лизку за руку, а трое остальных направились к лодке, в которой уже вставала во весь рост бесстрашная в святой материнской ярости Марта.
Я поднялся с травы, быстро достал «Осу» из скрытой поясной кобуры и выстрелил прямо в правый глаз тому казаку, что держал Лизку. Казак рухнул в траву, корчась в предсмертной агонии, но я не смотрел на него, а схватил Лизку за руку и что есть силы побежал к лодке, оглядываясь на бегу.
Казаки позади явно притормозили, мне в спину донеслось недоуменное:
- Ты чего, вообще охренел? Ты сраный ниггер, ты чего творишь! Падла, стой!
Мы почти добежали до берега и я начал было спихивать лодку в воду, когда двое самых смелых или самых пьяных казака снова кинулись на меня, невнятно матерясь.
Они встали между мной и лодкой, прихватывая меня за руки, пытаясь ловчее схватить и уронить на траву борцовским приемом.
Я едва отцепился от них, сделав шаг назад, наощупь снова вытащил «Осу», поднял ее на уровень глаз и выстрелил в лицо ближайшему ряженому. Он беззвучно упал в воду спиной назад, его голова скрылась под водой и оттуда пошли пузыри, вот точно как рисуют в комиксах. Впрочем, мне было до смеха – в моей «Осе» осталось два патрона, а здоровых казаков ошивалось рядом трое.
Впрочем, казак, что был рядом, уже не посмел нападать на меня в одиночку и начал преувеличенно усердно вытаскивать друга из воды, стараясь не смотреть в мою сторону.
Лизка залезла в лодку, но мне пришлось выгнать из лодки обеих своих женщин, чтобы затащить лодку в воду. Это заняло почти минуту.
Впрочем, казаки больше не подходили к нам, а суетились возле своих раненых.
Как только лодка оказалась на воде, мои женщины запрыгнули внутрь и я толкнул корпус суденышка как можно сильнее, запрыгивая туда же на ходу.
Марта села на весла.
- Я смотрю, ты грести научилась, - похвалил ее я, поглядывая на берег, где осмелевшие казаки начали отважно орать на меня с берега, обещая кровавую расправу.
Марта мне не ответила – она яростно гребла подальше от берега, снова кривя губы в беззвучной истерике.
---
Продолжение главы №1 в первом комментарии, в чертовом ЖЖ ограничения на размер текста.

Tags: Иван да Марта в парке культуры и отдыха
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Русские ракеты ржавые и не летают

    Источник сообщил: «Она покинула подводную лодку, но просто шлепнулась прямо рядом с ними». Популярнейшая тема в западных соцсетях и СМИ - истории о…

  • Британский корабль, иди на фиг

    Интересно, укропочта выпустит новую марку? Британский сухогруз Rubymar, перевозивший селитру в Израиль, был потоплен хуситами (чуваками в…

  • Про ужас в самолете

    Летел тут в очередной раз в Калининград. Мое место у прохода, у окна сонная барышня, а посреди пусто. Ну, думаю, с моим счастьем свято место пусто не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments