anonim_from_rus (anonim_from_rus) wrote,
anonim_from_rus
anonim_from_rus

Categories:

Русские жители Украины выглядят жалко

Русские жители Украины выглядят жалко. Шарий это только что очень внятно продемонстрировал.

Русские изо всех сил изображают украинцев, которых нет.
Боятся лишнее слово сказать по-русски.
Трусы, которые боятся встать во весь рост и сломать систему.
Всего пять лет - и сломали целый народ русских людей.



Грустно смотреть на это, конечно.
Но можно прочитать, как так получилось.

Корреспондент Федерального агентства новостей отправляется в командировку на Украину, но вместо рутинной журналистской работы его ждет жесточайшая борьба за выживание. Вы узнаете, как подло действуют украинские неонацисты, калеча и убивая инакомыслящих. Как предают коллег киевские журналисты, готовые донести в полицию за одно неосторожное русское слово. Как агенты СБУ могут несколько лет безуспешно искать нашего журналиста в Киеве, а потом отпустить его за взятку.
Вы также удивитесь силе духа простых украинцев, бескорыстно помогавших корреспонденту ФАН. Удивитесь мужеству героев, отважно действующих в антифашистском подполье.
Перед вами документальная повесть, основанная на реальных событиях. Откройте ее и читайте до самого финала, а потом передайте друзьям. Пусть весь мир узнает правду о том, что на самом деле происходит в одной европейской стране, в которой, как известно, фашизма нет.



Глава девятая

Впервые за последние дни мне удалось нормально выспаться. Но хорошо много не бывает - после того, как я оплатил аванс протезисту, я оказался на финансовой мели. Я все старательно подсчитал: денег осталось ровно на семь обедов в «Пузатой хате», зато через эту голодную неделю ожидался гонорар за мои первые сюжеты.
Разумеется, первое, что я увидел, явившись на обед в «Пузатую хату» - объявление о повышении цен.
«Уважаемые посетители! К нашему большому сожалению мы вынуждены поднять цены в нашей столовой. И вы знаете причину - из-за блокады транзитных перевозок поставщики подняли цены на продукты на 15-20%. Нам тоже пришлось это сделать. Но мы подняли цены лишь на 10%, потому что мы ценим вас, наших клиентов. Оставайтесь с нами! Коллектив сети столовых "Пузата хата"».
В очереди к кассе только и разговоров было, что о повышении цен.
- Твари последние эти сраные активисты! Сами не работают и другим не дают!
- Олег, давай потише. Люди же слушают.
- Тише?! Они уже на голове у нас пляшут, а ты все "тише, тише".
- В полиции сказали, будут разгонять блокировщиков.
- В полиции? Да они сами боятся этих тварей до усрачки!
Ругался на активистов рослый мужик в рабочем комбинезоне, а успокаивал его коллега в таком же комбинезоне, но вдвое меньших габаритов.
Рослого в очереди поддержали:
- Да сколько можно, натерпелись уже от этих уродов! Теперь из-за них еще и цены повышают! - крикнула немолодая женщина в китайском пуховике.
- Да, достали они, идиоты, - поддержали ее сразу несколько голосов.
- Пусть катятся к себе во Львов и там свои порядки устанавливают!
Внезапно очередь затихла, как выключили. Люди перестали галдеть, а начали с преувеличенной старательностью разглядывать блюда на витрине и ценники возле них.
Я огляделся. В хвост очереди встали трое молодчиков в камуфляже, с эмблемами «Правого сектора» на рукавах. Юноши смотрели на людей с вызовом, видимо, ожидая продолжения выступлений в свой адрес. Но посетители молчали, затих даже рослый работяга. Штурмовики тоже не начинали конфликт первыми.
Я решил обойтись одним первым блюдом и хлебом вместо пирожков. Судя по подносам остальных посетителей, экономить таким образом решили многие.
Я нашел свободный столик в углу и едва угнездился там, как услышал насмешливый голос:
- Здравствуйте, мой петербургский друг. Как поживаете?
Возле моего стола с подносом в руках стояла крашеная блондинка Олеся, бухгалтер.
- Пустите? - кокетливо сделала книксен она.
- Садитесь, конечно, - захлопотал я, расчищая ей место на столе.
Есть хотелось ужасно, поэтому я принялся за суп, не дожидаясь, когда она расставит свои тарелочки и чашки.
Некоторое время мы ели молча, а я лихорадочно искал повод для начала светской беседы. Ну, не про повышение же цен разговаривать?
- У нас сегодня из-за блокады сразу два крупных клиента отвалились, - сказала мне Олеся, когда я в трагическом молчании доел свой суп.
- Вроде три дня всего блокаде? Так быстро разорились? - удивился я, задумчиво теребя салфетку.
- Они еще не разорились, но, если дальше все так пойдет, разорятся точно. А пока они приостановили работу и отправили персонал в неоплачиваемый отпуск.
- Большие конторы?
- В одной больше ста человек, в другой пятьдесят.
- Гримасы капитализма - сказал я осторожно.
- Какие, нахер, гримасы капитализма?! Сраные нацики творят что хотят, а не гримасы капитализма, - неожиданно завелась Олеся.
На нас стали смотреть с других столиков. Впрочем, столик с юными неонацистами был довольно далеко от нас.
- Извините, - уже гораздо тише сказала мне Олеся, принимаясь за десерт.
- Да я все понимаю, - кивнул ей я с сочувственной гримасой.
- А чем вы тут занимаетесь, Игорь? Я прям извелась вся потом от любопытства, забыла вас спросить. Что может понадобиться интересному мужчине из Петербурга в такой дыре, как Киев?
- Ну уж дыре, - вступился я за древнюю столицу. - Красивый город. Собор красивый, шпили интересные.
- Был красивый, - жестко отозвалась Олеся. - А сейчас Киев – дыра с селюками. Ну, так отвечайте же, что вы тут у нас забыли? Или вы кремлевский агент и прибыли сюда с заданием?
- Я корпоративный юрист, прибыл сюда решить несколько конфиденциальных вопросов для своего клиента, - ответил я ей осторожно.
- Клиент, небось, пытается лихорадочно вывести активы с Украины, а ничего не получается? – с каким-то грустным понимающим злорадством прокомментировала она.
- Вроде того, - согласился я.
- Думаю, вы в ситуации лучше меня разбираетесь, но все же дам совет - без взятки такие вопросы у нас не решаются.
- Взятку дали, но еще при Януковиче, - на ходу придумал я коллизию.
- А, ну это же классика. Классическая разводка - все, что было при Яныке, не считается. Так что готовьте снова денежки, - весело призвала она меня, покончив со своим десертом.
- Клиент не готов еще к такому повороту, - развел руками я.
- Жадный, гад, да? Обычное дело с клиентами.
Мы посидели с минуту молча. Я думал, как деликатно встать и уйти, но она вдруг сказала:
- Я вас два раза по телевизору видела за эти дни. Вы с камерой по Крещатику и по Майдану бегали. Это вы подрабатываете так, да, потому что клиент жадный?
Я замычал что-то неопределённое в ответ, но она опять расхохоталась и встала:
- Ладно, не буду вам мешать. Кстати, что вы делаете сегодня вечером? Может, сходим куда-нибудь, поужинаем и все такое?
Я молча смотрел на нее, огорошенный как неожиданным разоблачением, так и неожиданным приглашением.
- Ну, можно и поужинать, - выдавил, наконец, из себя я, лихорадочно подсчитывая в уме, сколько у меня осталось денег.
- «Можно и поужинать», - передразнила меня она. - Фу таким быть, - обиженно вздернула носик она и пошла на выход.
- Передайте Путину привет, когда вернетесь в Кремль за орденом! - крикнула мне эта зараза на всю столовую перед тем как выйти.
Теперь все посетители, включая троих штурмовиков, смотрели на меня.
Я подождал с минуту, потом встал и неторопливо, в абсолютной звенящей тишине, вышел из кафе.

В анонсах самым очевидным вариантом была акция перевозчиков, намеченная на два часа дня возле здания министерства инфраструктуры. Министерство размещалось в небоскребе на проспекте Победы и туда я, по понятным причинам, пошел пешком.
Шел я почти час и больше всего боялся, что акция окажется пикетом на пять человек или того хуже, каким-нибудь унылым перфомансом с нанятыми актерами. Но нет, к зданию министерства вышли несколько сотен рассерженных мужиков и говорили они, на удивление прямо то, что думали: что нацики своей дурацкой блокадой убивают транспортную отрасль Украины и провоцируют рост цен на все, что можно.
Правда, говорили они это все в основном без камер, а стоило ее навести на них моим коллегам из крупных украинских телеканалов, как начинались осторожные разговоры о том, что Россия не должна была отвечать на провокации нациков, что нациков можно понять, что Россия агрессор и нечего ее грузовикам топтать колесами святую украинскую землю.
Впрочем, я уже не удивлялся шизофрении украинских граждан, готовых говорить что угодно в зависимости от ситуации вокруг себя лично.
При этом мне удалось найти пару дальнобойщиков, довольно четко и смело проговоривших свои претензии к правым активистам.
Один из них, правда, потом подошел ко мне и попросил не публиковать материал с ним:
- Я там вам наговорил всякого. А теперь вот подумал - а мне это надо? А мне это не надо, - заявил он мне ровно с той же энергией, с которой рассказывал только что про «мразей-неонацистов» и «трусливое правительство, неспособное навести порядок».
Зато не стал отказываться от своих слов заместитель министра, который прямо мне на камеру признал, что конфликт спровоцировали правые радикалы и необычно резко отозвался об отсутствии политической воли у правительства. «Они не готовы решать конфликт с националистами силой, у них нет политической воли для этого», - признался мне чиновник.
Это была редкая удача и я сразу с акции понесся искать кафе с вайфаем, чтобы отправить материал в родную редакцию побыстрее.

Как «Правый сектор» довел украинских водителей фур до митинга

Киев, 23 февраля. Украинские водители грузовиков устроили акцию протеста у министерства инфраструктуры в Киеве, сообщает корреспондент Федерального агентства новостей (ФАН). Напомним, сотни российских и украинских фур лишены возможности выполнить транзитные перевозки после того, как запрещенный в России «Правый сектор» начал блокаду российских фур, а Россия ответила на это запретом транзитного проезда украинских грузовиков.
Акция собрала несколько сотен человек, которые держали плакаты с довольно аккуратными обращениями к чиновникам: «Простои машин – потеря для бюджета», «Чиновники, дайте возможность работать», «Украина – европейская транзитная держава» и т.п. Ни на одном из плакатов не говорилось, что проблемы с проездом у водителей Украины начались после незаконных акций радикалов «Правого сектора».
Больше того, когда к митингующим вышел министр инфраструктуры Андрей Пивоварский, он тоже заявил, что проблемы транзитного проезда связаны с запретами России, причем чиновник дважды умудрился назвать их односторонними.
Никто из украинских журналистов не посмел спросить у чиновника, почему он забыл упомянуть массовые нападения украинских радикалов на российские грузовики в Западной Украине, в Одесской и Херсонской областях.
Это вопрос удалось задать заместителю министра инфраструктуры, и задал его корреспондент ФАН, поймав чиновника в дверях. Тот нашел в себе мужество признать, что начали конфликт правые радикалы:
- Да, действительно, надо понимать, что бесперебойный транзит для нашей страны – очень важная задача. Те люди, что устроили блокаду, этого не понимают. Нужна политическая воля для наведения порядка. Активисты могут стоять с протестными плакатами вдоль дорог, а вот перекрывать эти дороги они не имеют права.
- Вы предполагаете, что полиция сможет решить эту проблему?
- И полиция, и СБУ должны этим заняться. Это важная государственная задача.
Вице-президент Ассоциации интернациональных автоперевозчиков Украины Юрий Кучинский на митинге заявил, что временные соглашения между Россией и Украиной не решают проблемы.
«Срок возвращения, согласно договоренностям министерства инфраструктуры Украины и Минтранса РФ, — 25 февраля, этот срок истекает через два дня. Наши перевозчики не смогут вернуться к этому сроку. Тогда у нас возникает вопрос, каким образом там оставить технику, каким образом там людям оставаться, и вообще, каким образом этот вопрос будет решаться», - заявил он собравшимся.
Позже в разговорах тет-а-тет с корреспондентом ФАН водители признавали, что транзитный конфликт спровоцировали именно правые радикалы, а Россия лишь ответила на многодневную блокаду своих грузовиков.
Так, водитель по имени Иван в ходе беседы с корреспондентом ФАН согласился, что первыми блокаду начали украинские радикалы, а также признал, что в случае, если Польша и Россия заключат взаимовыгодный транзитный договор, украинские перевозчики вообще останутся у разбитого корыта.
Другой водитель, не назвавший своего имени, прямо назвал радикалов первопричиной конфликта и заявил, что ждет от украинского правительства такой же активной позиции, какую занимает правительство России в отношении своих перевозчиков.
Итоговая резолюция митинга не содержала никаких упоминаний о действиях правых радикалов, правительство просто просили как-нибудь решить проблему.
Напомним, Российская Федерация объявила о том, что в ответ на перекрытие дорог украинскими активистами закрывает свою территорию для украинского транзита. При этом в блокаде российских фур участвуют активисты не менее десяти украинских областей. Позже обеим сторонам удалось договориться о режиме «Еду домой», который продлится до 25 февраля, и в рамках которого все дальнобойщики, находящиеся на территории России или Украины, смогут добраться до дома.
При этом украинские националисты, устроившие блокаду на территории страны, и поныне утверждают, что намерены стоять на пути фур бессрочно, пока украинская власть вообще не запретит транзит российских грузовиков.
На завтра назначены очередные консультации по решению вопроса между представителями России и Украины.
Автор: Иван Бондарчук, специально для ФАН, Киев.

Глава десятая

Остались сутки до того счастливого момента, когда мне должны были перечислить из родной редакции вожделенный гонорар и командировочные расходы. Но эти сутки надо было как-то прожить. Как назло, Алена Григорьевна прекратила свои акты кормления меня топлеными сливками, а прямо попросить ее мне было неловко. Просить женщину кормить себя сливками – в это было что-то интимное, а к этому я был точно не готов.
Тем временем денег у меня осталось ровно пять гривен и на это можно было купить лишь кофе без сахара в уличном кофейном автомате.
Именно это я и сделал – купил себе кофе в уличном автомате на последние пять гривен – и потом пил этот кофе аккуратными глотками, мрачно оглядывая окрестности Крещатика.

- Эй, хлопец, хочешь заработать двести гривен за два часа непыльной работы?
Это мне всерьез предложил невзрачный худощавый мужик в куртке с логотипом «5.10».
- Массовка нужна? - догадался я.
- Ага, - легко согласился он.
- Когда?
- Через два часа на Майдане, возле стелы. Деньги после акции лично у меня получишь.
- Хорошо. Только у меня никаких документов нет, - предупредил его я.
- А никаких документов и не нужно, просто сам явиться не забудь. Тебя как зовут?
- Игорь, - честно ответил я.
- Записано, Игорь, - действительно черканул он что-то в блокнотике. – Я – Олег. До встречи в четырнадцать ноль-ноль на Майдане.
Мужик ушел вниз по Крещатику, цепко приглядываясь к прохожим, а я уже намного веселее допивал свой горький кофе без сахара.

На эту акцию я, поразмыслив, камеру решил не брать. И так оставалась ненулевая вероятность, что меня опознают и разоблачат как кремлевского, порошенковского, американского или японского агента.
Я пришел к стеле дисциплинированно за пять минут до начала. Там уже стояли два десятка человек, причем меня они приняли за организатора и стали хором спрашивать, полагается ли доплата за плакаты или скандирование лозунгов.
- Никакой доплаты, все в равных условиях, - сказал я им строго и это, кстати, оказалось правдой.
К четырнадцати часам пешком пришел Олег, груженый десятком плакатов. Он построил всех собравшихся на площади людей и раздал их каждому второму. Мне не досталось.
Без камеры на акции находиться было крайне непривычно, было просто нечем себя занять. Когда заявился Пашинский, потрещать с трибуны свои популистские лозунги, толпа уже составила человек сто и Олег, поглядывая на две телегруппы, явившиеся на шум, расставлял людей максимально широко, чтобы изобразить заполненную площадь.
Получалось, конечно, неважно - то есть опять получался типичный украинский театр. Ну, или цирк. Ну, или Грэм Грин, «Комедианты». Я знаю, на Западе не любят этого британского писателя, ведь он слишком часто бил своими романами тамошнего обывателя точно в челюсть.

Вся эта акция в итоге оказалась точной копией того, что я снимал уже в Киеве много раз, за исключением конфликтов с националистами. Их в этот раз не было, поэтому, как я понял, не было и спортсменов-охранников.
- Дай телефон, у нас часто акции сейчас проходят, буду тебя брать, ты реально представительный чувак, - сказал мне Олег по окончании мероприятия, вручая заработанные мною двести гривен.
- Да я уезжаю завтра, - соврал я, просто не понимая, как я могу дать свой личный телефон такому мутному типу. - Но в любом случае огромное тебе спасибо, очень выручил.
- Ладно, бывай, - снова легко согласился он и пошел с пачкой денег к остальным, нетерпеливо переминающимся неподалеку громадянам.
А я пошел в хостел, а потом, уже с камерой в пакетике, к стадиону «Динамо» - там, судя по анонсам, нацики собирались задать жару полиции и прочим силовикам.
На обед я, увы, не успевал уже в любом случае.

Акция нациков из добровольческого батальона «Азов» была оформлена на отлично, чувствовалась рука истинно арийского всеевропейского режиссера. Например, свои операторы, то есть люди с камерами в руках, у активистов выглядели так – это были исключительно белокурые бестии, только рослые блондинки моложе тридцати лет, звонкими голосами раздающие команды объектам съемки. Где-нибудь в Европе подобное шоу устроить сейчас невозможно, насмерть заклюют левые или мигранты, но вот же вам, смотрите, Украина – страна возможностей.

То ли я пришел раньше, то ли националисты кого-то дожидались, но собирались они долго, не менее часа. На акцию явилась вся местная пресса, соизволила явиться и Дина - я видел, как в толпе мелькала ее сине-белая курточка, но подходить не стал, не хотелось выглядеть назойливым.
Что характерно, полиции или национальных гвардейцев на месте не было вообще - молодчики могли бы, при желании, забить на месте меня или кого угодно, и им никто бы не помешал. Они и сами это чувствовали, с надменным превосходством глядя на случайных прохожих или местных журналистов. Впрочем, перед иностранными камерами юные неонацисты все же заискивали – я слышал, как Дина гаркнула на одного из сотников, чтобы он заставил своих людей полностью развернуть плакаты к ее оператору, и тот послушался.

Весь этот час ожидания я неспешно бродил среди готовых к построению молодых людей, вглядывался в их лица, вслушивался в разговоры, снимал короткие планы, но не решался поговорить ни с одним из них. Я просто не понимал, о чем их можно спрашивать. Не станешь же спрашивать у крокодилов, почему, дескать, вы нападаете на людей. Кроме того, крокодилы могут в процессе разговора запросто напасть и на тебя.
Но директор был настойчив в своих требованиях сделать полноценное интервью с каким-нибудь отъявленным неонацистом, и я честно пытался найти подходящую жертву.
В итоге я нашел неплохой способ - когда чужая камера начинала работать с каким-нибудь интересным персонажем, я скромно подключался сбоку. Это, конечно, вызывало скрытую ненависть съемочной группы, но в ходе работы они уже не могли на меня ругаться, не испортив интервью, а когда я видел, что интервью заканчивается, отходил сам.
Единственный минус такого способа добычи комментариев - вопросы задают другие люди, ты только слушаешь ответы. Но это было и надежнее - я видел, что мои вопросы обычно ставят респондентов в тупик или вызывают агрессию.
Таким способом мне удалось записать комментарий лидера этих националистических гопников, Андрея Билецкого. Он горячо говорил о своем соратнике, каком-то неизвестном мне доселе Станиславе Краснове, которого задержало СБУ за незаконное хранение оружия.
- Нашего соратника сейчас избивают в застенках СБУ. Его держат там его по сфабрикованному обвинению! Какое еще «незаконное хранение оружия», если он воевал на Восточном фронте с русской нечистью? - задавался вопросом Билецкий.

Действительно, обвинять неонациста в незаконном хранении оружия на Украине было странно. Ведь там действовали целые батальоны неонацистов, вооруженные не только стрелковым оружием, но и минометами, БТР и даже тяжелой артиллерией. Что за оружие должен был незаконно хранить конкретный неонацист, чтобы СБУ так возбудилось - атомную бомбу, что ли? Но этот вопрос я, конечно, задавать не стал, а через минуту первая колонна, состоящая из самых рослых и авторитетных националистов, двинулась по Крещатику.
Я забежал вперед и стал снимать проходящих мимо меня нациков. Некоторые, к моему удивлению, нацепили на морды балаклавы или подняли капюшоны, другие, завидев мою камеру, отворачивали или закрывали руками лица. Значит, все ж таки была какая-то сила на Украине, которую они боялись.
Под привычные уже речёвки «Украина - превыше всего!» и «Слава нации!», под которые многие активисты с восторгом вскидывали руки в узнаваемом нацистском приветствии, мы прошли через центр города. Прохожие глазели на шествие достаточно равнодушно.

- Я смотрю, болгарскому радио интересна любая движуха в Киеве? - услышал я рядом насмешливый голос Дины.
- Ну, интересно же, - начал зачем-то оправдываться я.
- Что тут может быть интересного? - со странной интонацией спросила меня Дина. - Ты посмотри на их лица. Это же дебилы.
Мы стояли с ней на тротуаре, почти соприкасаясь телами и смотрели, как по перекрытому гражданскими регулировщиками проспекту идут практически школьники - совсем молодые парни и девчата.
- Э-э, возрождается национальное самосознание. Не без перегибов, но правительство держит ситуацию под контролем, - пробормотал я Дине в ответ.
- Это же нацисты, это штурмовики Рема, ты разве не видишь?! - взвилась она вдруг с какой-то преувеличенной экзальтацией, толкнув меня плечом несколько раз, и мне вдруг пришло в голову, что она законченная алкоголичка.
- Водки выпьем? - предложил ей я, сам удивляясь этой идее. Последние двести гривен коту под хвост.
Глаза у нее разом вспыхнули и она потащила меня за руку:
- Конечно, пошли, тут совсем рядом отличное место.
Место действительно оказалось рядом - в двух шагах от тротуара, на небольшой площадке в метре от асфальта стояли столики и кресла. Стоило нам там присесть, появился взъерошенный сонный официант, принял заказ и с тревогой покосился на шествие рядом.
- Может, пройдете внутрь? - предложил он, показав рукой на пустой зал.
- Нет, не беспокойся, нам и тут нормально. Неси уже заказ, - сказала ему Дина и он ушел и почти сразу вернулся с графинчиком водки, пакетом сока и двумя стаканами.
- Мы это осилим? - уточнил я у Дины, разливая водку по стаканам. - Еще догонять же этих орлов придется.
- Успеем, у меня машина, - ответила она. - Ну, за знакомство! - она чокнулась с моим стаканом, не дожидаясь, когда я подниму его со стола, после чего выпила свою водку залпом.
Я долил себе в водку немного сока и неторопливо цедил коктейль, глядя на до сих проходящую внизу длинную колонну националистов. В хвосте этой колонны шли совсем уже юные последователи Гитлера и Бандеры, а также какой-то прочий, откровенный молодящийся гитлерюгенд.
- Школьников с уроков сняли, что ли? Так здесь можно, это легально все у вас теперь? - спросил я у Дины.
- Думаешь, найдется такой школьный директор в Киеве, что возмутится? - она горько скривила быстро захмелевшее личико и хлопнула пустым стаканом по столу. - Давай, разливай, москаль, через пять минут поедем.
Пока я разливал остатки водки, она позвонила водителю, сообщив, где мы находимся.
Мы снова выпили и помолчали. Нацики прошли, на улицах восстановился прежний порядок, поехали машины и автобусы.
- С тобой хорошо молчать, - вдруг призналась мне Дина.
Я посмотрел на нее с удивлением. Не особо я и молчал с ней, как мне показалось.
К нам подъехал Ford с логотипом DW. Я крикнул в зал официанту «Счет!», но Дина махнула рукой:
- Все давно известно, двести гривен это здесь стоит.
Она бросила эти две сотни на стол, прижав стаканом, но я вдруг, сам от себя не ожидая, тоже вытащил свои недавно заработанные гривны и вручил ей со словами:
- Гусары денег не берут.
- Ладно, - легко согласилась она, укладывая мои двести гривен к себе в сумочку.
Мы сели в машину и всю дорогу до Шевченковского суда, где должно было закончится шествие, я думал о том, почему я такой идиот. Ведь таким пошлым образом пропал не только мой ужин, пропал также еще и завтрак, на который я тоже в целом рассчитывал.

В суде, однако, я тут же забыл об урчащем от голода желудке - у входа кипело настоящее сражение. Два десятка судебных приставов пытались удержать крыльцо, обороняя его от нескольких сотен крепких мужчин в камуфляже. Приставы довольно удачно встали, заблокировав и без того мощные дубовые двери и поначалу казалось, что это защита несокрушима. Но затем нацики применили тактику, которая доказала свою эффективность еще на Майдане - они жестко цеплялись за одного из силовиков, буквально выдергивая его из шеренги, после чего прямо на глазах у товарищей начинали его яростно избивать.
Если кто-то пытался помочь сослуживцу, его также начинали жестко бить, оттаскивая в сторону. Если смелых не находилось, нападающие просто выдергивали следующую жертву, забивая людей в форме до полного обездвиживания.
Я достал камеру и начал снимать происходящий беспредел, но никого это не напугало и не возмутило. Больше того, меня вежливо обходили стороной и если мне и прилетали удары, то только случайные.
В конце концов поредевшие ряды судебных приставов дрогнули, они внезапно бросили двери и гурьбой побежали искать спасения в здании суда. Толпа взревела от восторга и кинулась следом. Я не успел отскочить в сторону и меня понесло людским водоворотом сначала по лестнице вверх, а затем внесло в и без того забитый зал суда.
В зале, к моему удивлению, действительно шел суд. Судья, молодая женщина лет тридцати, с трудом перекрикивала публику. Подсудимого я не видел - клетка с ним была плотно окружена уже не приставами, а вооруженными людьми в черной униформе и масках на лицах. К этим силовикам националисты пока не совались, но я не сомневался, что если поступит команда, они сметут и этот кордон.
Во всяком случае в зале они вели себя весьма развязно - столько грязных оскорблений, сколько довелось выслушать на этом заседании судье, я не слышал за всю свою жизнь.
После наиболее непристойных выкриков она с серьезным лицом звенела в колокольчик и это вызывало бурный восторг публики, после чего ее оскорбляли еще более вычурно и злобно.
Кроме меня, в зал смогли пробиться и другие операторы - я заметил Олексия с логотипом DW, а также парочку камер национальных украинских телеканалов.
Пока я оглядывался, зал внезапно взревел и к клетке рванули все, кто находился рядом. Насколько я понял, судья отказала Краснову в освобождении под залог и его собирались отбивать силой.
Я выбрал точку поудобнее, забравшись с ногами на скамью, но ожидаемой эпической битвы не увидел. Вооруженные автоматами черные фигуры вывели Краснова из клетки в наручниках и за двойной шеренгой таких же вооруженных черных фигур увели куда-то в дальние двери суда. Атаковать черные фигуры нацики не рискнули.

Вечером я прочесал весь немецкий интернет в поисках репортажа DW и таки нашел его. Шествие нациков по Киеву там было описано в очень скупых и осторожных выражениях.
«Представители украинских патриотических движений прошли по Киеву, призывая бороться с российской агрессией», «Группы молодежи выразили свое отношение к аресту активиста Революции Достоинства», «Акция протеста против произвола спецслужб Украины».
При этом кадров, где нацики вскидывали руки в нацистском приветствии, не было вообще. Из суда приводился лишь стендап Дины, где она проговорила на немецком буквально следующее:
- Продолжается процесс возрождения национального самосознания украинских граждан, замороженный в ходе долгих лет притеснений украинцев в Советском союзе. Как отмечают наблюдатели, правительство держит ситуацию под контролем, не допуская правонарушений со стороны правых активистов. Отмечается, что доля таких активистов совсем невелика, менее трех процентов украинцев, поэтому они не могут каким-либо образом влиять на ситуацию в стране, где сейчас возрождается демократия, ранее попранная тоталитарным режимом Януковича.

Факельное шествие нацистов из «Азова» распугало полицию Киева

Киев, 1 марта. Националисты из вооруженного формирования «Азов» прошлись с горящими факелами по Киеву от стадиона «Динамо» к зданию следственного изолятора СБУ, сообщает корреспондент Федерального агентства новостей (ФАН). Националисты требуют освобождения своего соратника Станислава Краснова, который является основателем вооруженного формирования «Азов-Крым», а сейчас арестован СБУ вместе со своей сожительницей Оксаной Шелест за незаконное хранение оружия.

Националисты прошлись по Киеву с криками «Свободу патриотам!», «Один за всех и все за одного!», «Украина превыше всего!» и т.п. Полиция при появлении колонны националистов буквально разбегалась, поэтому радикалы беспрепятственно дошли до здания следственного изолятора СБУ, где устроили митинг и даже разрисовали стены своими лозунгами и граффити. Затем сотни националистов отправились к зданию Шевченковского районного суда, где прошло заседание по избранию меры пресечения главе ГК «Азов-Крым» Станиславу Краснову.

Суд был буквально взят штурмом – молодчики вошли в зал суда, вышвырнув оттуда судебных приставов. Тем не менее, судья провела заседание, прямо под крики и оскорбительные выкрики из зала.
Ранее руководитель аппарата председателя СБУ Александр Ткачук заявил, что Краснов является «агентом Кремля», поэтому подлежит суду. При этом Краснов известен тем, что создал добровольческий батальон «Крым» из крымских татар и участвовал в гражданской войне на востоке Украины, а позже устраивал блокаду Крыма.
На сегодня известно, что Станиславу Краснову предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 263 «незаконное обращение с оружием», однако в СБУ отметили, что будут предъявлены обвинения и по другим статьям. Также в СБУ заявили, что Краснов готовил убийство одного из активистов на границе с Крымом в Херсонской области и хотел организовать теракт.
В коридорах суда пресс-секретарь «Азова» Александр Алферов заявил, что задержание Краснова — это «работа СБУ против добровольческого движения в Украине».
Примечательно, что жители Киева, отвечая на вопрос корреспондента ФАН, что они думают по поводу противостояния боевиков «Азова» и спецслужб Украины, заявляют, что не хотели бы видеть у себя в городе ни тех, ни других. «Пусть они сожрут друг друга, надоели!», - самый популярный ответ киевлян на этот вопрос, однако под камеру это заявление горожане делать отказались из страха перед репрессиями с обеих сторон конфликта.
Автор: Степан Коцаба, специально для ФАН, Киев.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments