May 19th, 2020

Не покупайте дерьмо под названием Rubetek

Угораздило вляпаться в это. Нужна была wifi-камера. Нормальные магазины закрыты, пришлось зайти в "Эльдорадо", а там выбора нет - только этот сраный Rubetek.
Продавец заверил, что это нормальная камера. Правда, по конской цене - 5500 (я покупал взамен скончавшегося китайца, так тот обошелся в 1500 два года назад).
Ну, деваться некуда, купил, подключил, повесил на даче.

И началось.
Collapse )

Иван да Марта в парке культуры и отдыха. Часть вторая. Глава четвертая. Иван

Продолжаю публикацию актуального по нынешним временам романа, хотя написан он был лет семь назад. Возиться с издательствами пока не вижу смысла, уж больно долго у них все делается.
Буду вывешивать здесь по главам. Замечания и идеи приветствуются.

Глава четвертая
Иван

Свет ударил по глазам так неожиданно жестко и больно, что я невольно вскрикнул, хотя совсем недавно дал себя зарок больше не произносить ни звука в этих сраных казематах.
- Зарубин, на выход!
Лязгнула щеколда двери камеры и я открыл глаза, одновременно поворачивая голову на звук.
- Зарубин, тебе опять отдельное приглашение выписывать нужно? Сейчас выпишу, - сказал знакомый голос рядом и я почувствовал удар в живот – несильный, но неожиданный и потому неприятный.
Я вскочил с койки, отбросив одеяло и мужик сине-зеленом камуфляже отодвинулся от моих нар, давая мне возможность распрямиться и встать во весь рост в тесной камере.
- Ну вот, вечно ты вынуждаешь, Ваня, грубить тебе, будто ты не понимаешь правил, - уже примирительно сказал мне сержант Пахом, нетерпеливо ковыряя своим ботинком цементный пол и тут я окончательно проснулся.
- Куда?
- На допрос, куда же еще? - пожал широкими плечами Пахом и я начал торопливо одеваться, стараясь не зацикливаться мыслями на том, что ночной допрос, по нашим местным тюремным поветриям, это почти всегда шаг на свободу.
Ведь так было с Гунявым, со Смердом и даже с Пяткой, а поэтому так, возможно, случится и со мной.
- Ванька, прощай, удачи тебе, брат!
- Давай, братишка, не поминай лихом!
- Ваня, не забудь про нас на воле! Помни про нас, братишка!
- Не прощай им ничего, товарищ! Родина или смерть! Так победим!
Вся моя камера на двадцать человек политических вдруг проснулась, закряхтела, заголосила, застонала и сержант Пахом, грамотно оценив обстановку, шагнул назад, к спасительной двери и замер там в проеме, настороженно поводя вокруг темными мертвыми глазами из-под мохнатых насупленных бровей.
- Зарубин, сука, давай уже быстрее! И без фокусов тут все, охренели вы, что ли?! - рявкнул Пахом куда-то в густой смрад камеры и вдруг отшатнулся назад, в коридор, откуда уже смелее начал ругаться и поносить меня разными словами за неторопливость.
Я оделся, действительно не особенно торопясь, потом задумчиво оглядел свою койку, вытащил было сумку с книжками из-под подушки, но потом бросил ее на место и пошел прощаться с народом.
Все эти люди жали мне руки на прощание так искренне, будто не с ними я только вчера ругался за лишнюю минуту, проведенную возле раковины или унитаза.
Потом я вышел из камеры и Пахом подтолкнул меня к одному из двух лестничных выходов на нашей площадке.
Мы прошли три этажа зарешеченных коридоров, после чего вышли на круглую лестничную площадку главного холла.
Там стоял, помаргивая белесыми заспанными глазками, вечно бледный, как смерть, следователь городской прокуратуры Андрей Кузнецов. Он мне здорово надоел за эту неделю, поэтому я не стал с ним здороваться и вообще как-то реагировать на его появление.
Мы посмотрели друг на друга одинаково укоризненно и следователь показал конвоиру глазами на соседнюю дверь кабинета для допросов. Пахом подтолкнул меня в нужном направлении и я послушно пошел туда, слегка запинаясь спросонок.
Collapse )